Итальянская Республика

Проблема борьбы с фашизмом сегодня вновь приобретает особую актуальность. Каковы причины зарождения этого движения в Италии и методы противодействия ему, выработанные левыми международными движениями, какие уроки извлекли коммунисты и социалисты из разрушения их движений сразу после прихода Б. Муссолини к власти? Об этом пишет кандидат исторических наук, доцент, старший научный сотрудник отдела истории ИНИОН РАН Елена Емельянова в своей статье для журнала «Научный диалог».

---

Тема итальянского фашизма хорошо изучена в зарубежной и российской литературе. Большую роль в этом сыграли итальянские исследователи, оказавшие влияние на современных русских авторов. Западные историки рассматривают фашизм как феномен, который в настоящее время демонстрирует национализм и революционность, антимарксизм и антилиберализм, тоталитаризм, воинствующую идеологию, сакральную светскую религиозность и корпоративную систему государства. Фашизм, по их мнению, осуществил переход от доиндустриального общества к индустриальному. Б. Муссолини, которому итальянские исследователи отводят особую роль в утверждении фашистского режима, по их мнению, в 1920-е — начале утра 1930-х годов смог создать в обществе консенсус, правда, недолгий и непрочный.

Российские историки, соглашаясь с положениями своих европейских коллег, все же вносят много нового. Например, академик Л. С. Белоусов доказывает, что согласие, достигнутое Б. Муссолини было неустойчивым. Значительная часть итальянского общества, особенно рабочие, под давлением властей приспосабливалась к фашистскому режиму, но не поддерживала его полностью. Профессор В. И. Михайленко выдвинул соглашение частно-государственного сотрудничества в фашистской Италии. Он же заметил, что именно Б. Муссолини, благодаря особенностям своей личности, сумел стать своим парнем и для простых людей, и для аристократов. Благодаря этому ему удалось осуществить политический компромисс между фашистскими институтами, королевским двором, военными, финансовой и промышленной олигархией и массами.

Однако исследований, посвященных позиции Коминтерна и Коммунистической партии Италии (КПИ) по отношению к партии Б. Муссолини в российской историографии почти нет. Можно перечислить всего несколько работ, косвенно касающихся этой темы <…>.


Период 1919—1923 годов важен для раскрытия поставленной проблемы. После острого проявления левых партий и фашистов в борьбе за власть в Италии («красного двухлетия» (1919—1920), «черного двухлетия» (1921—1922)), приведших к установлению диктатуры Б. Муссолини, в мировом коммунистическом движении и большевистском руководстве наступил период осознания ошибок и изменения тактики. После известных революционных событий 1923 года в Германии Коминтерн отказался от идеи форсирования мировой революции. Коммунистическое руководство в это время окончательно осознало, что начался период стабилизации международного положения и власть фашистов в Италии утвердилась надолго.

Каковы тенденции проявления фашизма в Италии в начале 20-х годов? Зарубежные и российские историки указывают на следующее: недовольство итальянцев итогами Первой мировой войны, после которой Италия не получила по Версальскому миру того, на что претендовала; необходимость завершить процесс объединения и формирования нации, начатый в XIX веке; усиление националистических настроений в обществе; рост революционного движения в Италии, обострение борьбы между левыми и правыми силами, поставившими страну на грань гражданской войны и т. д.

Итальянская социалистическая партия (ИСП) еще во время войны 1914—1918 годов занимала левые позиции и выступала с антиимпериалистическими лозунгами. В 1919 году, когда мировое социалистическое движение разделилось на сторонников возрожденного в феврале II Бернского Интернационала и приверженцев только что созданного в марте в Москве Коминтерна, руководство ИСП приняло решение примкнуть к последнему. Итальянские социалисты во главе с одним из своих лидеров Дж. М. Серрати участвовали в работе II конгресса Коминтерна (19 июля — 7 августа 1920 года). Но в отличие от руководства ИККИ, принявшего «21 условие» вхождения в Коминтерн, отрезавшего путь в эту организацию правым социалистам, Дж. М. Серрати выступал за единство всего социалистического движения Италии.

1919—1920 годы вошли в историю итальянского государства как «красное двухлетие». В этот период произошло несколько мощных забастовок. В 1919 году в ходе волны рабочих и крестьянских выступлений во многих городах и селах Италии, как и в России, были образованы Советы, которые попытались взять власть на местах. В августе 1919 года началась забастовка металлистов, в которой участвовало 200 тыс. человек. Она продолжалась более двух месяцев и заставила правительство во шлаве с Ф. С. Нитти пойти на серьезные уступки, касавшиеся повышения заработной платы.


Одновременно для укрепления позиций Коминтерна и Советского государства в Европе был взят курс на создание самостоятельных компартий. 11 и 25 августа 1920 года итальянский вопрос обсуждался в ИККИ. Было принято решение об исключении из Итальянской социалистической партии реформистов и об объединении ее с Союзом синдикалистов во главе с А. Бордигой. Социалистической партии Италии предлагалось вступить в Коммунистический Интернационал. Вероятно, вопрос о социалистической революции в Италии также обсуждался на заседаниях ИККИ.

В сентябре 1920 года в Италии развернулись революционные события. Рабочие во время забастовки захватили промышленные предприятия, ввели самоуправление. По призыву левых социалистов они начали вооружаться и готовились к военному столкновению с властями. Итальянское правительство не решило применять против восставших войск. Профсоюзные же лидеры, поддержанные реформистами, не стали развивать движение и свернули забастовку, ограничившись требованием права рабочего контроля на предприятиях. Левые считали, что была упущена возможность осуществить революцию.

Однако в это время Красная Армия, потерпев в августе 1920 года поражение под Варшавой, уже отступала. На IX конференции ЦК РКП(б) в сентябре 1920 года В. И. Ленин настаивает на заключении мира с Польшей. Вместе с тем он заявил: «Нам при глобальном положении придется ограничиться оборонительной позицией по отношению к Антанте, но, несмотря на полную неудачу первого случая, нашего первого поражения, мы еще раз и еще раз перейдем от оборонительной политики к наступательной, пока мы всех не разобъем до конца». И в другом месте: «А вообще можно сказать, что международная обстановка совершенно независимо от наших шагов в Польше получила полный размах. Если бы была еще Советская Польша или Советская Венгрия, было бы лучше. Отнюдь не зарекаемся, что завтра не рискнем и за Венгрию. Я уверен, что конференция согласится с нами в этом отношении. Но мы скажем, что мы рискнем таким образом, что с каждым удвоенным шагом будем помнить, где остановиться. Будем рисковать, рассчитывая помочь Италии, хотя, к сожалению, сейчас это практически невозможно».

В январе 1921 года на съезде Итальянской социалистической партии в Ливорно произошел раскол. Несмотря на попытки центристов сохранить единство, левые вышли из ИСП и создали свою Коммунистическую партию Италии (КПИ).


В ноябре 1921 года на съезде фашистских союзов в Риме была образована Национальная фашистская партия. Ее лидер Б. Муссолини приступил к подготовке захвата власти. В идеологическом плане фашисты предложили итальянскому обществу третий путь, отличный от коммунизма и либерализма.

После неудачной войны с Польшей левые социал-демократы в международном социалистическом движении вновь отошли от коммунистов и создали свой II ½ Интернационал (Венский Интернационал), занимавший промежуточное положение между II-м (Бернским) и III-м (Московским).


Коминтерн, Итальянская коммунистическая партия (ИКП), Социалистическая партия Италии (СПИ) и итальянский фашизм в период равновесия сил в Европе (1921 — осень 1922 годов)

В 1921 году наступило время, когда, с одной стороны, руководство Советской России осознало, что ресурсов на поддержку «мировой революции» у него недостаточно, что необходимо восстанавливать собственную экономику и, следовательно, налаживать отношения с капиталистическим миром; с другой, западные государства на время отказались от военного свержения большевистской власти.

В этот период ярко проявилось противоречие между национальными интересами Советской России, заинтересованной в мире для налаживания экономических отношений с западными странами, и желанием компартий использовать революционную ситуацию для прихода к власти. 


На конгрессе много внимания было уделено политической ситуации в этих странах. Вся вина за неудачу революционных выступлений в Италии была возложена на правых социалистов, которые в борьбе за  демократию отказались от перерастания рабочих стачек в гражданскую войну.

III конгресс принял решение об исключении Итальянской социалистической партии из Коминтерна до того момента, пока она не удалит из своих рядов реформистов. Затем ИСП предлагалось объединиться с КПИ в единую партию. Это решение было принято, несмотря на попытки лидеров ИСП переубедить коммунистический форум. Они утверждали, что раскол соцпартии ослабит революционное движение в Италии и что нужно сохранить единство итальянских социалистов.

В Италии вопрос стоял очень остро: социализм или фашизм.

Конгресс постановил готовиться к революционным выступлениям. Но пройти они должны были без военной поддержки России. Поэтому, по мнению В. И. Ленина, революцию следовало начать одновременно в трех ведущих странах: Италии, Германии и Чехословакии.

В 1921—1922 годах в Италии усилилась реакция, связанная с ростом и агрессивностью фашистского движения. Этот период вошел в историю как «черное двухлетие».

Первый пленум, открывшийся в феврале 1922 года, накануне созыва Генуэзской конференции, в еще большей степени определил поворот Коминтерна вправо. Он должен был подготовить коммунистическое движение к союзу с руководством Второго и Второго с половиной Интернационалов. Цель — обеспечение международной поддержки социалистического и рабочего движения Советской России на конференции в Генуе. В случае интеграции большевистского государства в мировую экономическую и политическую систему допускалось слияние трех Интернационалов и, по сути, как опасались левые, ликвидация Коминтерна. Это было одним из главных условий признания Советской России великими державами и предоставления ей кредитов.


В то же время в ряде стран (Италия, Чехословакия, Германия) обстановка оставалась сложной. Поскольку революционный переворот мог навредить внешнеполитическим интересам Советской России, на I пленуме была выдвинута идея создания рабочего правительства из всех социалистических партий. Как следует из докладов У. Э. Террачини и Дж. М. Серрати, это касалось прежде всего Англии и Италии. Рабочее правительство могло быть создано также в Германии для противостояния фашизму.

Пленум принял решение об участии в Конференции трех Интернационалов для организации поддержки Советского государства во время работы Генуэзской конференции в апреле 1922 года.

В Италии левые партии и профсоюзы в мае 1922 года организовали всеобщую забастовку, которая охватила всю страну и проходила под лозунгами солидарности с Советской Россией. Демонстрации в поддержку большевиков прошли и в других странах. Но они не оказали серьезного воздействия на решения конференции.

Одним из главных вопросов, вставших на II пленуме ИККИ, проходившем в Москве с 7 по 11 июля 1922 года, стала проблема революционной ситуации в Чехословакии и Италии.

В Италии необычайно быстрыми темпами назревал кризис власти.

В марте 1922 года левые в ИКП предлагали подготовить в Италии вооруженное восстание и организовать переход власти к диктатуре пролетариата, что неизбежно привело бы к  гражданской войне. Такое развитие событий потребовало бы военной поддержки со стороны Советской России. Вместе с тем большевистское правительство не было готово к войне. Пленум предложил другое решение: в союзе с социалистами-центристами, прежде всего с влиятельной группой Дж. М. Серрати, выдвинуть лозунг рабочего правительства. Левые скептически отнеслись к этой идее, указывая на опыт сентябрьских событий 1920 года, когда попытка совместных действий с правыми социалистами привела к отказу последних от борьбы и переходу их на сторону властей.

Однако Дж. М. Серрати, предлагая данную тактику, еще надеялся сохранить единство итальянских социалистов, от коммунистов до правых социал-реформистов, к тому же другого выхода у III Интернационала в тех условиях не было. Принятая пленумом резолюция по итальянскому вопросу предписывала в условиях беспрерывных взрывов гражданской войны в Италии взять курс на создание рабочего правительства, при этом воспринимать его не как парламентскую комбинацию, а как революционную мобилизацию всех рабочих для свержения господства буржуазии. Итальянской компартии предлагалось взять в свои руки инициативу организации единого пролетарского фронта, создавать по всей Италии местные рабочие комитеты, с введением в них представителей от всех социалистических партий, а также беспартийных, вооружить членов партии и создать отряды для сражений с фашистами.

На IV конгрессе был поднят вопрос о создании единого фронта с социалистами, но вопрос о союзе с антифашистски настроенной буржуазией не ставился.

На заседании ИККИ 11 февраля 1923 года было решено создать Центральное бюро Международного фонда борьбы против фашизма во главе с К. Цеткин. 

III Пленум ИККИ (12—23 июня 1923 года) собрался в очень напряженное время и для Советской России, и для Коммунистического Интернационала. После подписания Россией Рапалльского договора осложнились отношения СССР с Англией. Нота Керзона (8 мая 2023 года), направленная Советскому руководству от имени правительства Великобритании, содержала угрозу начала войны в случае, если Коминтерн не прекратит активные действия в Индии и странах Востока.

Из-за обострения франко-германского конфликта и внутреннего политического кризиса летом 1923 года Германия, казалось, стоит на пороге новой революции. По признанию очевидца тех событий, немецкой комсомолки Маргарете Бубер-Нейман, коммунисты считали, что легко смогут 

Как и в Италии в 1922 году, ставка первоначально делалась на совместный приход к власти коммунистов в союзе с левой социал-демократией. Однако, в отличие от Италии, в отношении Германии, революция в которой считалась главным условием выживания советской власти в России, допускалась и военная поддержка.

В Германии КПГ ставила задачу смены правительства и замены его новым, дружественным СССР. Будет ли это мирный путь, предложенный IV конгрессом, или вооруженный — зависело от конкретной ситуации. Пленум предусмотрел оба варианта.

Еще один теоретический вопрос, обсуждаемый на пленуме — это вопрос о фашизме. Он также был подчинен интересам внешней политики России. Доклад на эту тему делала Клара Цеткин. В нем содержался глубокий анализ этого явления. Указывалось, что фашизм — это результат разочарования рабочих, интеллигенции, мелкой буржуазии,
составляющих массовую базу фашистских организаций, в парламентской системе капитализма, в политике социал-демократии и предложенном ею пути мирного перехода к социализму. Это поиск нового пути. К. Цеткин не снимала ответственности и с коммунистов за приход фашистов к власти. «С объективной точки зрения, фашизм послан скорее в наказание пролетариату за то, что он не развернул шире начатой в России революции», — говорила докладчица. Докладчица выделила те стороны фашистской идеологии, которые соответствовали настроениям значительных мелкобуржуазных слоев населения проигравших войну государств. Национализм и проповедь социального мира лежали в основе фашистской идеологии. Поэтому
фашизм нашел поддержку в странах, перед которыми стояла задача национального возрождения.

К. Цеткин отметила тоталитарный характер фашистского режима. Фашисты обещали широкую социальную программу, провести которую они собирались с помощью государства жесткими методами, подавляющими всех инакомыслящих. «Орудием осуществления фашистского идеала они считают государство, — говорила К. Цеткин. — Сильное авторитетное государство — сильное их детище и волевое орудие одновременно. Такое государство будет царить высоко над партийными разногласиями и классовыми противоречиями, преобразуя общественный строй согласно их идеологии, их программе».

К. Цеткин преувеличивала связь между фашизмом и буржуазией. Она дала следующее определение фашизму: «Фашизм — это самое опасное, сконцентрированное, классическое выражение наступления, которое ведет по всей линии мировая буржуазия».

Анализ фашизма, данный III пленумом ИККИ, должен был быть противопоставлен анализу, предложенному социал-демократами в Гамбурге. Там социалисты обвинили в укреплении фашизма коммунистов. О. Бауэр возложил ответственность за раскол профсоюзов на Коминтерн, упрекая большевиков в терроре внутри страны и вовне. О. Бауэр предлагал мирные парламентские средства борьбы с фашизмом. Он выступил за создание международного осведомительного бюро, которое координировало бы действия социалистических сил всего мира.

Социал-демократы считали фашизм движением мелкой буржуазии, развившимся в условиях наступления реакции в Европе. Буржуазия, по их утверждению, лишь поддерживала фашистов в борьбе с рабочим классом, считая их меньшим злом. По мнению социалистов, фашизм представлял собой бонапартизм и являлся самостоятельным движением, подчиняющим своей диктатуре все классы.

Осуждая пассивность социал-демократии, сам Коминтерн предлагал в основном мирные средства борьбы с фашизмом: проникновение в фашистские организации, вступление в боевые отряды фашистов, перетягивание на свою сторону интеллигенции, мелкой буржуазии, крестьянства, рабочих, разоблачение социальной демагогии фашистов, противопоставление фашистским лозунгам лозунга рабоче-крестьянского правительства, использование национальных идей. Все это, по мнению III пленума, должно было ускорить развал фашизма.

Коммунистическое руководство утверждало, что фашизм — явление интернациональное. Борьба с ним должна носить не столько военный, сколько политический и идеологический характер.

Однако Дж. М. Серрати (Италия) и Б. Шмераль (Чехословакия) выразили сомнение в шаткости фашизма и действенности мирных средств борьбы. Б. Шмераль отметил: «Одними парламентскими средствами невозможно сломить сопротивление фашизма. Ему нужно противопоставить не слово, а дело. Необходимо снизу, из рабочих масс создать боевой фронт и так его вооружить, чтобы он представлял собой реальную силу, которая была бы в состоянии успешно отразить вооруженное нападение буржуазной реакции».

Сама К. Цеткин в заключительном слове признала необходимость наряду с политическими, идеологическими и вооруженными средствами борьбы.

1923 год и неудавшаяся революция в Германии показали ошибочность некоторых выводов III пленума. Часть деятелей Коминтерна были склонны использовать наиболее революционную часть фашистского движения в целях мирового коммунизма для разрушения капиталистической системы. Такую позицию в 1923 году в Германии занимал К. Радек. Г. Е. Зиновьев был резко против подобного подхода. Такая же ситуация ранее наблюдалась и в Италии. Из писем левого лидера Итальянской компартии А. Бордиги (сторонника Г. Е. Зиновьева) Д. Шашу от 22 августа 1922 года следует, что представитель Бюро Варги Дьюла Шаш (псевдоним Аквила), который был послан в Италию в августе 1922 года для составления отчета о положении в стране, был склонен использовать одного из лидеров крайне правых Г. Д'Аннунцио в интересах коммунистов. В это время Г. Д'Аннунцио перешел в оппозицию к Б. Муссолини, но сохранял существенное влияние среди мелкой буржуазии и бывших солдат. Это создавало иллюзии в отношении возможного использования его против Б. Муссолини. А. Бордига, которого часто обвиняли в левизне, выступил с резкой критикой этой позиции Д. Шаша.

Значительная часть руководства ИККИ была против сотрудничества и с социал-демократией, и с левым крылом фашизма (Г. Е. Зиновьев, И. В. Сталин, Е. Варга).

Е. Варга (руководитель Статистико-информационного института ИККИ в Берлине) в 1923 году продолжал изучение фашизма. В главе «Сущность и исторический смысл фашизма» из неопубликованной брошюры «Фашизм» (июнь 1923 года) он писал, что фашизм выполняет задачу восстановления капиталистической экономики методами насилия. Расчет социал-демократов, что в союзе с либеральной буржуазией они сумеют не только восстановить экономику, но и построить социальное общество, не оправдан, считал Е. Варга. Поскольку либеральная демократия обанкротилась, а фашизм в интересах капитала действует более эффективно, буржуазия поддержит его. То есть Е. Варга фактически говорил то, что потом уже напишут итальянские исследователи и В. И. Михайленко: фашизм был вариантом модернизации. Е. Варга был против использования левого крыла фашизма в союзе с социал-демократией для революционной войны с мировым капиталом.

Критикуя социалистов, Коминтерн в 1923 году все же нацелил компартии некоторых стран продолжать совместные действия с ними против фашистов. После прихода Б. Муссолини к власти в Италии КПИ перешла на нелегальную работу. ИККИ в своем письме руководству Нелегального отдела КП Италии (май 1923 года) предлагал коммунистам войти в СПИ, чтобы усилить ее левое крыло, выступающее за объединение с Компартией Италии, и использовать легальные методы борьбы.

После неудачи германской революции 1923 года позиция К. Радека и других сторонников относительно использования левых и рядовых участников фашистского движения в интересах революции была резко осуждена Коминтерном, как и тактика сотрудничества с социал-демократией. В конце 1923 года лидеры Коминтерна назвали социалистов пособниками фашистов в установлении реакционных правительств в ряде стран Европы.

Социал-демократы, в свою очередь, приравняли коммунистов к фашистам по методам борьбы. Они считали, что оба режима опираются на насилие. В мае 1923 года Учредительный конгресс Рабочего социалистического интернационала (РСИ) в Гамбурге официально призвал своих сторонников бороться против как буржуазной реакции, так и коммунистической революции. Подобного рода положения, приравнивавшие коммунизм и фашизм, позднее вошли в концепцию тоталитаризма.

В 1924 году в Коминтерне произошел поворот влево. В Италии же началась длительная борьба коммунистов с диктатурой Б. Муссолини.

Таким образом, политический кризис 1919—1923 годов, вызвавший противостояние крайне левых и крайне правых сил в Италии в послевоенный период, закончился победой фашизма. В режиме Б. Муссолини правящие круги увидели возможность избежать революции и решить стоящие перед страной задачи модернизации и национального единства. Коминтерн с самого начала рассматривал фашизм как реакционное движение и предписывал компартиям вести борьбу с ним. Период 1919—1923 годов был временем надежд на мировую революцию и попыток осуществить ее, пока новый международный порядок еще не сформировался. И если вначале Коминтерн настаивал на расколе социалистического движения в Европе, чтобы упрочить собственные позиции на международной арене, то с 1921 года он взял курс на политику установления коалиционных рабочих правительств в союзе с социалистами для борьбы с реакцией. Цель — укрепление международного положения Советской России и коммунизма в целом в уже завершающей свое становление Версальско-Вашингтонской системе.

Вместе с тем опасность фашизма частью социалистов и коммунистов недооценивалась. Некоторые представители этих партий пытались договориться с фашистской оппозицией о совместных действиях в интересах демократии или революции. Некоторые представители этих партий пытались договориться с фашистской оппозицией о совместных действиях в интересах демократии или революции. Эти иллюзии быстро развеялись. С установлением фашистской диктатуры в Италии другие партии были запрещены. Коминтерн в 1923—1924 годах резко осудил сторонников идеи сотрудничества с фашизмом и единого фронта с социал-демократией. На V конгрессе они были отстранены от руководства в ИККИ и в компартиях.

---

Иллюстрация: «Евразия сегодня», Wikipedia