Глобальный тренд на создание «умных городов» долгое время доминировал в градостроительной повестке. Однако для стран Юго-Восточной Азии, где риски гиперурбанизации особенно высоки, куда более актуальной становится задача построения «умных» сельских территорий и провинциальных центров, пишет в своей статье для Nikkei Asia научный сотрудник Центрально-европейского института азиатских исследований (CEIAS) Дэвид Хатт.
В своей основе эта набирающая популярность идея нацелена на то, чтобы обеспечить удалённые территории надёжным электричеством, высокоскоростным интернетом и базовой цифровой инфраструктурой. Это даст жителям доступ к электронной коммерции, телемедицине, онлайн-образованию и госуслугам. Проще говоря, задача – предотвратить углубление цифрового разрыва между столичными агломерациями и периферией.
Существует и более смелый взгляд: технологии могут способствовать деурбанизации. Модульные солнечные панели, доступные аккумуляторы и спутниковый интернет означают, что для участия в современной экономике больше не обязательно быть подключённым к централизованной энергосистеме. Ничто не мешает Wi-Fi работать в яванской деревне так же стабильно, как в Джакарте.
Переезд в сельскую местность проще осуществить в более богатых западных экономиках, где промышленность, требующая масштаба и плотных цепочек поставок, составляет меньшую долю ВВП. Но и Юго-Восточная Азия меняется. Здесь растёт сектор услуг; к 2050 году туризм, логистика, цифровые сервисы и дизайн займут гораздо большую долю в экономике. Многие виды работ, востребованные у молодёжи и связанные с онлайн-сферой, при соответствующей деловой культуре можно выполнять откуда угодно.
Между тем, устойчивость нынешней модели гиперурбанизации региона вызывает серьёзные вопросы. Многие мегаполисы расположены в низменных прибрежных зонах, уязвимых для наводнений и повышения уровня моря. Волны жары и загрязнение воздуха становятся всё интенсивнее. Городская инфраструктура трещит по швам, а её модернизация потребует от правительств миллиардных инвестиций.
Дополнительное давление создаёт демографическая ситуация. Таиланд, Малайзия и Вьетнам стремительно стареют. Пожилым людям нужны уход и поддержка, но они часто оказываются вытеснены из городов, где эти услуги сосредоточены, из-за высоких цен.
Среди причин резкого падения рождаемости урбанизация – одна из ключевых: растить в городе более двух детей не только накладно, но и зачастую просто некомфортно.
Остро стоит и жилищный вопрос. По мере экономического роста городская земля превратилась в самостоятельный класс активов. В Ханое за последние шесть лет цены на апартаменты взлетели на 87 %. Согласно исследованию International Journal of Urban Science, охватившему 211 городов в 27 азиатских странах, среднее соотношение цены жилья к доходу превысило 12,5 лет. В Джакарте этот показатель и вовсе приблизился к 19 годам, что означает: средней семье пришлось бы копить на жильё почти два десятилетия, тратя весь доход. Застройщики закономерно ориентируются на дорогие проекты для инвесторов, а не на массовое строительство. Власти говорят о кризисе, но опасаются обрушения рынка.
Молодёжь всё чаще вынуждена уходить в сегмент аренды. Согласно Asia News Network, около трети поколения Z в Джакарте предпочитают снимать жильё, поскольку покупка кажется недостижимой мечтой, а две трети не надеются когда-либо стать собственниками. Ситуация в Таиланде схожа. При этом арендные ставки тоже растут стремительными темпами: в Хошимине за прошлый год они подскочили почти на 30 %. Малообеспеченные слои населения и средний класс вытесняются на окраины с плохой транспортной доступностью и скудной инфраструктурой, в то время как центры городов превращаются в объекты для финансовых вложений, а не для жизни.
Такое понятие как «ингертитократия» (власть по наследству) давно закрепилось за политикой региона, где многие лидеры – отпрыски или родственники прежних правителей. Однако этот принцип в полной мере распространяется и на экономику. Значительная часть богатства, созданного с конца XX века, досталась тем, кто контролировал доступ к земле и ключевым активам. Неудивительно, что список богатейших людей региона возглавляют владельцы капиталов в ресурсном секторе и недвижимости. При этом более 60 % азиатских миллионеров старше 60 лет, а это значит, что мы на пороге масштабной межпоколенческой передачи капитала. Для современной молодёжи это означает, что успех всё меньше зависит от личных усилий и всё больше – от фамильного капитала. Такой расклад закономерно питает социальное недовольство.
Вот здесь-то и важны «умные» малые города и деревни. Возможность уехать из мегаполисов, не выпав при этом из современной экономики, может стать одним из немногих способов ослабить хватку «ингертитократии».
Десять лет назад дискуссия об «умных деревнях» упиралась в один и тот же вопрос: кто и как должен за них платить? Чтобы провести интернет в глубинку, нужно было рыть траншеи, тянуть оптоволокно и ставить вышки. Это был типичный мегапроект «сверху вниз» с бюджетом в миллиарды. Сегодня же, за куда более скромные деньги, любой сельский дом можно обеспечить электричеством от солнечных панелей и интернетом через Starlink.
Это превращает возврат к жизни на селе из грандиозной государственной программы в личный выбор, который люди могут сделать самостоятельно. Соответственно, и подход к развитию должен измениться. Вместо парадигмы, согласно которой население необходимо направлять в мегаполисы, политикам стоит прислушаться к запросу снизу – поддержать тех, кто устал от дороговизны и загрязнения городской среды и кого возмущает растущая доля доходов, уходящая в карманы землевладельцев и рантье.
Перевод Юлии Рождественской
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai