Большая Евразия

Отношения с друзьями в международной политике всегда сложнее, чем взаимодействие с теми державами, которые являются очевидными противниками. И российская политика в отношении ближайших к нам стран Большой Евразии – почти все они до 1991 года были частью общего с Россией государства – представляет собой наиболее сложный конгломерат факторов, где грань между внутренним и внешним, сотрудничеством и дискуссиями подчас совершенно неразличима, пишет программный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай» Тимофей Бордачёв.

---

Сложности тут – и это касается не только России – достаточно очевидны.

Во-первых, дружественные державы связаны таким количеством разнообразных контактов и взаимозависимостей, что сложно выделить те вопросы, где разговор может идти на сухом языке международной дипломатии.

Во-вторых, несмотря на эти связи, соседи и друзья великих держав вроде России всё равно стремятся к укреплению своей собственной государственности, а это предполагает акцент на том, что любые достижения являются продуктом своей политики, а не дружественных отношений с огромным внешним игроком.

В-третьих, современный мир наполнен возможностями, угрозами и соблазнами, на которые великие, средние и малые государства реагируют по-разному. Это значит, что прочтение и интерпретация одних и тех же событий и процессов в Москве и окружающих её столицах стран бывшего СССР чаще всего различается – если не полностью, то в существенной мере. И даже самые прочные отношения неизбежно подвергаются испытаниям, связанным с практическими решениями, проистекающими из разных оценок.


Сейчас, когда от прежней модели либеральной глобальной экономики не остаётся и следа, а мировая политика подвержена постоянным встряскам, соседи России, как и она сама, находятся в состоянии поиска своего места в мире. Того места, которое бы в наибольшей степени отвечало их важнейшим приоритетам поддержания внутренней стабильности политических и социальных систем, а также содействовало бы существующим задачам развития. Они, как и Россия, сталкиваются с последствиями постепенной смены поколений политиков и избирателей, отвечают на вызовы общественных трансформаций и поиска новых источников легитимности существующих порядков. И возможно, что сейчас самое время поговорить вдумчиво и открыто о базовых интересах России в отношении её окружения. Тем более что, как показывают дискуссии, дополнительные обсуждения и разъяснения подходов никогда не бывают лишними.

В первую очередь необходимо понимать, что аксиома науки о международной политике, гласящая, что «все государства функционально одинаковы, отличаются их возможности», полностью применима к державам любого масштаба и степени влияния на своё окружение, регион или мир в целом. И в этом смысле Россия, как и США с Китаем, ничем, в сущности, не отличается от даже самых небольших участников международного общения. В том, конечно, случае, если они сохраняют суверенитет над определением своей внутренней и внешней политики.

Поэтому для России на первом месте всегда находятся и будут находиться соображения собственной безопасности, понимаемой как свобода граждан от внешних угроз их жизни и основным ценностям. Этот принцип действует одинаково для всех соседей, какие бы дружественные отношения нас с ними ни связывали. Так же, как и для США или Китая их непосредственное окружение имеет значение в первую очередь с точки зрения вопроса о безопасности.

Стоит при этом учитывать, что понятие безопасности является во внешней политике государств сугубо субъективным и часто не зависит от того, как видят своё состояние и приоритеты сами соседи любой державы. Или того, как они оценивают собственные перспективы в современном международном окружении. Поэтому, когда мы говорим о приоритетах российской политики в отношении стран, например, Центральной Азии или Закавказья, то здесь в центре российских интересов будут находиться вопросы безопасности – оценка связанных с ней потенциальных угроз и вызовов. И только потом следуют экономическое развитие и сотрудничество.


Поэтому у Китая, само собой, мало оснований думать о внутренней стабильности в той же Центральной Азии именно в связи с тем, что стабильность там отвечает российским базовым интересам и Россия всегда приложит максимум усилия для её обеспечения. Необходимо учитывать, что угрозы безопасности не являются абстрактными – они всегда связаны с теми или иными державами, способными и желающими их создать.

Так что даже гипотетическое намерение противников России на Западе дестабилизировать её ближайшее окружение должно крайне внимательно учитываться российской внешней политикой. Когда Москва говорит о том, что США или Евросоюз стремятся превратить Центральную Азию или Закавказье в плацдарм для осуществления враждебной по отношению к России политики, это совершенно не связано с нашими якобы подозрениями в отношении соседей.

Речь идёт сугубо о том, что существует группа влиятельных и сильных стран, которые ведут с Россией борьбу и поэтому все свои действия – в политике или экономике – осуществляют с учётом того, насколько это навредит её интересам. Было бы странно, на самом деле, ожидать от них иного, и не надо удивляться тому, что Москва так внимательно относится к активности Запада в её ближайшем окружении. Повторим, такой подход не имеет своей целью поставить под сомнение внутреннюю устойчивость соседей – он вообще не имеет к ним никакого отношения.

Но было бы удивительно, если бы Россия делала вид, что не понимает, что державы, открыто провозглашающие цели её разрушения в качестве приоритетов своей политики, будут использовать для этого все открывающиеся возможности. В том числе те, что связаны с естественным и получающим нашу горячую поддержку желанием соседей быть более конкурентоспособными на мировой арене и укреплять экономические основы собственной государственности.

Притворство в международной политике вообще представляет собой достаточно скоропортящийся способ коммуникации. А Россия в полном соответствии со своими историческими традициями всегда стремится к тому, чтобы разговаривать с друзьями открыто и честно. Особенно в тех случаях, когда речь идёт о нашей общей стабильности и безопасности на неразделяемом евразийском пространстве.

---

Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai