Итоги XI фестиваля «Докер»: победителей не судят

В минувшие выходные в Москве завершился XI Международный фестиваль документального кино «Докер-2025». Гран-при конкурса достался фильму «Мы здесь живём» (Казахстан). Среди отмеченных в других номинациях – работы из России («Не чужие», «Мои медведи. Гималайцы»), Канады и Венесуэлы («Аудио и Аллигатор»), Швейцарии и Ирака («Бессмертные»), Ирана («Дары гор») и других стран. И хотя большинство членов жюри говорили со сцены о разнообразии программы и сильном конкурсе, корреспондент «Евразии сегодня» Родион Чемонин усомнился в непреложности этих утверждений.

Помните, как лет 15-20 назад многие документалисты ныли: «Игровому кино хорошо, потому что у него есть выход в прокат и зрители, а неигровому – плохо»? Как жаловались, что короткометражное кино не показывают на широком экране. И даже когда находились лазейки для демонстрации работ на фестивалях, всё равно несчастные собирались кучками и, словно профессиональные плакальщицы, камлали и наводили порчу на большое российское коммерческое кино. «Попса» не собиралась поддаваться, тем более что у этого направления нашлись большие покровители на государственном и международном уровнях. Тем не менее для фильмов, ориентированных на узкую зрительскую аудиторию, появлялись приятные «печеньки» в виде премий: свой «Артдокфест», своя «Лавровая ветвь» и даже их подвиды (ну кто мог поверить ещё несколько назад в то, что в России может существовать «Лаборатория научного кино 2.0», и при этом суперуспешно?). К середине 2010-х мы, обычные зрители, которые в дальнейшем будут ходить на «Холопа», начали привыкать, что есть и другое кино, которое нам не нравится, но мы (!) знаем об этом, поэтому мы, вместо того чтобы хейтить и плеваться, просто в этот зал не пойдём, потому что наш «Чебурашка» – дальше по коридору. Так построено киносмотрение во всём мире, и спасибо небесам, что у нас тоже так было, но недолго.

Изменилось всё в 2014-м. «Артдокфест», возглавляемый Виталием Манским (признан иноагентом в РФ), на самом пике своей популярности был вынужден реформироваться, а позже и вовсе переехать за границу. На его место пришёл «Докер» – ещё молодой, но уже полный амбициозных планов фестиваль. Об этом написано много хорошего, не очень хорошего и откровенно мрачного. Как говорится, Google в помощь. «Докер» стал главным докфестом России (это здорово), но практически не имеющим конкурентов (а это уже не очень).

На «Докере-2025» мы ожидали увидеть толпы зрителей, как это обычно бывает на фестивалях редких фильмов, но увы. Залы, где проходили показы, оказались заполненными едва ли наполовину. Почему людей, которые решают выбраться в кино, где показывают подобные штучные работы, стало так мало? Может, потому что мы забыли, что такое киносмотрение? С этим отчасти согласна одна из основателей портала Научноекино.рф кинорежиссёр-документалист Юлия Киселева. «Во-первых, ковид нам очень много всего срезал, люди стали реже помещать оффлайн-мероприятия, в связи с чем я перестала выпускать фильмы в кинопрокат. Большие показы документального кино с тех пор так и не восстановились. Онлайн-просмотр развился, и люди привыкли смотреть ленты дома. Во-вторых, с учётом сегодняшней политико-экономической ситуации психика людей очень перегружена, и лишний раз куда-то сходить требует определённых ресурсов», – поделилась эксперт.

Ладно, что мы всё о зрителях (можно подумать, что сегодня залы ломятся от желающих посмотреть зрелищные блокбастеры, сейчас и такого не найти), давайте о кино. Рандомно выберем фильмы из просмотренных на «Докере-2025». Например, «Симбиоз» – фильм открытия фестиваля, который рассказывает об итальянских биологах, вставших на защиту экологии планеты, начав с морских черепах. Добрая половина картины посвящена тому, как главная героиня Моника Блази стоит на яхте и очень красиво вглядывается вдаль. Однако по факту в кадре работают люди, которым сказали вести себя естественно, и они настолько стараются (это касается не только экологов, но и продавца свежей рыбы на причале, и покупателей, и зевак), что – «игровики» нас поймут – зажим ощущается даже через цифровой проектор.

Фильм закрытия «Фламинго: жизнь после метеорита» воспринимается проще: птицы не умеют лгать и играть на камеру, поэтому их история, прописанная как настоящая драма, смотрится куда мягче. Эти небесные розовые создания так легки, что огромный метеорит, десятки миллионов лет упавший на Землю, смог уничтожить всё живое, включая огромных динозавров, но только не птиц. Зато сейчас, когда по планете шагает нестройное и потому ещё более пугающее глобальное потепление, стаям грозит гибель (здесь есть один персонаж – то ли старый, то ли болеющий фламинго, серый, исхудавший и очень грязный, – он всё время находится в стороне от остальных, и непонятно, умеет ли он летать или это вообще фантом). Птицы не могут строить гнёзда на иссушенной глине и вынуждены мигрировать в поисках более «дружественного» климата – более чем понятная метафора для кинофестиваля среднего класса, но не для смотра, претендующего на главенство среди других себе подобных в России.

Тема экологии вообще является самой большой болью современных документалистов. В прошлом году приз зрительских симпатий достался ленте «Против ветра», получившей ещё несколько наград на мировых фестивалях. Он рассказывает о простой дагестанской женщине, решившей остановить опустынивание родной Ногайской степи. В этом же году Гран-при фестиваля присудили ленте из Казахстана «Мы здесь живём» о группе экологов, каждый день рискующих жизнью в процессе исследования Семипалатинского испытательного полигона. С момента его закрытия прошло 35 лет, но никто так и не озаботился о том, чтобы провести его очистку, радиационный фон по-прежнему зашкаливает. Впрочем, не менее эмоционально зашкаливают впечатления от истории семей, всё ещё живущих на смертельно опасной земле. «Эта картина про каждого из нас, кто вдруг сталкивается с этим. Мы с вами тоже сталкиваемся со шлейфом этого важного исторического феномена, который остаётся частью нашей современности, очевидным образом показывающим будущее», – отметил председатель жюри киновед Всеволод Коршунов.

Или ещё один фильм про экологию. Точнее, про животных. Точнее, про людей. «Мои медведи. Гималайцы» – вторая работа Ирины Шапман (Журавлёвой) и Владислава Гришина о медведях (первая был о медведях Камчатки, далее нас ждёт картина о животных сибирских лесов, и, судя по всему, всё это должно сложиться в органичный триптих). Здесь нет никакого пафоса, но есть природа и зоолог Сергей Колчин, который заботится о гималайских медвежатах-сиротах. А ещё здесь есть то, чего не хватает не только документалистике, но и игровым фильмам, – внятная драматургия. Съёмочная группа не только пробыла на Дальнем Востоке среди дикой природы немало времени, снимая подрастающих медведей, но и дополнила свой рассказ видеорядом, сделанным самим Колчиным на непрофессиональную камеру. Также в фильме есть кадры, снятые на фотоловушки. Таким образом, аудитория, то роняя слёзы от созерцания прекрасной Сибири в любые времена года, то застывая от кадров погони тигра за мишкой, оказалась покорена. Естественно, что ленте достался приз зрительских симпатий. Ничего милее и человечнее вы в этом году вы точно больше не увидите.

И наоборот: депрессия, клаустрофобия, медленная трансформация здоровой личности в безумную, но всё ещё сохраняющую остатки живой души, которая позволяет людям, теряющим рассудок, вести аудиодневник. Главный вопрос, который они задают сами себе: «Почему я сошёл с ума?» Он звучит в фильме «Якорь» с потрясающей Шарлоттой Рэмплинг, которая играет психолога, слушающего записи, а потом проговаривающей всё это от своего лица и начинающей писать свои дневники. Пусть вас не смущает наличие в подобном доке игровых моментов. Это же вербатим (жанр, в основе которого лежит дословное воспроизведение записанных монологов и диалогов людей. – Прим. ред.), а значит, всё можно. Больше смущает, что все эти магнитофонные записи сопровождаются красивыми видами ледяных поверхностей во всем их многообразии («натура» снималась в Исландии, поэтому понятно, почему фильм производит настолько гипнотическое зрелище даже в чёрно-белых цветах и формате 4:3). Такой видео-арт может утомлять, но может и завораживать.

Кстати, о видео-арте. «Место времени» известного художника Михаила Басова – новое упражнение режиссёра в области визуального эксперимента для поклонников этого жанра, коих немало. Концепция, в которой объединены несколько видов видеоформатов – от найденной VHS-кассеты, на которой бабушка из приазовского села (Богудония – печально известный район Таганрога) рассказывает про то, как раньше было хорошо, до современной съёмки осыпающихся глиняных скал – для кого-то может показаться откровением. Для непонятливых – размотанная плёнка, с которой играют дети, и долгие кадры, на которых виниловая пластинка прыгает по морским отмелям. Для желающих чего-то более сложного – отсылки к Уильяму Вордсворту. Но, кажется, эти переплетения старого и нового, увядания и роста, found footage и современного видеомонтажа можно было увидеть и в начале эры кинематографа, этим баловался ещё Годар в последние годы своей жизни. Однако «Место времени» заслужил спецприз жюри в основном конкурсе.

Или вот – более приземлённые истории. Фильм «Облака на земле» китайского режиссера Гуойи Лю рассказывает о двух семьях, которым срочно нужно собрать хлопок с огромного, по нашим меркам, участка, пока драгоценное волокно не упало в цене. Это производственный, познавательный фильм, выполненный в чуть ли не соцреалистической манере, в котором ничего не происходит в течение полутора часов. Вот глава семьи, собирая орехи, поранил себе руку электропилой, – уже «оживляж» пошёл, но сюжет быстро сворачивается, как только врач забинтовывает рану. Или женщина, помогающая своим соседям, устаёт настолько, что не может ни идти, ни сесть – по идее, сейчас должен быть конфликт, но его не случается, режиссёр возвращается в поле. Картина стала очень известной у себя на родине, участвовала в 26-м Шанхайском международном кинофестивале и номинировалась на «Лучший полнометражный документальный фильм» на Международном кинофестивале на острове Хайнань. Нам она может быть интересна тем, что в ней сплелись сразу несколько культур: действие происходит в Синцзян-Уйгурском автономном районе, который граничит с Россией, Казахстаном, Кыргызстаном, Таджикистаном и ещё с несколькими другими государствами, поэтому в фильме не только говорят сразу на нескольких языках, но и показывают обряды, знакомые нам по многим фильмам, в том числе советского и перестроечного периодов.

И наконец, хочется выделить несколько доков, помещённых организаторами фестиваля в одну секцию «Докер Арт» и, следовательно, конкурировавших друг с другом. Это «Никита Михалков. Метод», «Про Бородянского, автора сценария про сантехника Афоню и др.» и «Давид Голощёкин. Право на импровизацию». Ленты, конечно, абсолютно разные, но говорящие об одном и том же – о художнике в моменте создания своего произведения. Кинорежиссёр, основавший свою театральную школу и репетирующий с молодыми артистами новые спектакли на новой сцене. Киносценарист, подводящий итоги своего творчества и рассказывающий студентам о своих принципах построения конфликта внутри сюжета. И великий джазмен, будто бы готовящийся к главному концерту всей жизни (но на самом деле сыплющий искромётные байки из своей богатой на события творческой биографии). Всё это интересно и, конечно же, привлекает людей, но такие фильмы не предлагают какого-то откровения. Мы знали, что Михалков – гениальный актёр? Конечно, знали (картина предполагает, что он ещё и проницательный театральный режиссёр, но это неубедительно). Мы знали, что Бородянский – потрясающий сценарист? Знали и ещё раз утвердились в этом мнении, увидев, что студентам до него как до Луны. Голощёкин – редчайшего дара мультиинструменталист, перед которым расшаркиваются даже великие композиторы («Ты за мной сможешь повторить, я за тобой – нет», – говорит Давиду Семёновичу громкий автор с мировым именем).

Всё самое интересное, яркое, остросюжетное сейчас происходит или в маленьких зальчиках для своих, или в онлайне. Именно там, а не на огромных фестивалях, рождаются новые легенды и новые люди с киноаппаратами, такие как Родион Чепель, Михаил Райхельгауз, Юлия Бобкова, Юлия Киселева и другие.