Иван Сканави: «Я стараюсь исходить из кредо “не играй ноты, а рассказывай историю”»
20.12.2025 18:00:00
В Москве (РФ) стартовал образовательный сезон проекта «Новая школа» – серии мастер-классов молодых, но уже признанных исполнителей и педагогов, определяющих, по мнению организаторов, «музыкальное будущее». Мероприятия будут проходить в Камерном зале Виолончельной академии в период с 12 декабря 2025 года по 12 апреля 2026 года. В течение пяти месяцев каждый из музыкантов проведёт авторский мастер-класс. Среди приглашённых преподавателей – виолончелист Иван Сканави, лауреат престижных конкурсов, избегающий, однако, шаблонных биографий в третьем лице. Вместо этого он предпочитает рассказывать истории о «телепортах» от реальности и о выборе между виолончелью и футбольным мячом.
В интервью изданию «Евразия сегодня» артист поделился размышлениями о миссии педагога, поиске индивидуального звучания и о том, почему для современного музыканта открытость к диалогу со слушателем не менее важна, чем технически безупречное исполнение.
– «Новая школа» позиционирует себя как пространство, где молодые, но уже состоявшиеся музыканты формируют будущее исполнительской школы. На ваш взгляд, что самое важное вы можете передать студентам помимо чистого мастерства?
– Поскольку на каждого студента отводится около часа, для меня цель таких коротких, открытых уроков – дать некий импульс, помочь найти путь к решению проблем, натолкнуть на ответы и дать информацию для размышлений, которую можно будет применять в самостоятельной работе.
– Вы упоминали, как занятия музыкой в 13 лет стали для вас «медитацией и телепортом». Как помочь студенту найти свой путь к такому состоянию глубокого погружения, а не просто к технически безупречному исполнению?
– Прежде всего, отмечу, что путь к техническому совершенству у всех очень разный. Кому-то это даётся просто и естественно, а кому-то требуются долгие часы занятий и множество выступлений, чтобы произведение «окрепло». Столь же индивидуален и путь к тому состоянию, когда музыка становится убежищем от реальности. Честно говоря, и у меня оно возникает тоже не всегда. Всё зависит от обстоятельств: что мы переживаем в жизни, есть ли для этого место в сердце в данный момент и многих других аспектов. Глубина музыканта, как мне кажется, – это совокупность жизненного и музыкального опыта, эмпатии к миру и любви к искусству. Бывают периоды, когда просто не до этого, и это нормально. Раньше я думал, что музыка – это самое важное в жизни. Сейчас я смотрю на это иначе: она по-прежнему может быть «телепортом» от реальности, но теперь я отношусь к ней проще, потому что понял – есть вещи и поважнее.
– Ваш профессор, Вольфганг Эмануэль Шмидт, сделал для вас музыку «простой и понятной, но бесконечно глубокой». В роли педагога в «Новой школе» вы будете стараться быть таким же «проводником к простоте»? В чём может заключаться главный совет, который вы дадите на мастер-классе?
– Порой для достижения результата нужно всего лишь «отсечь всё лишнее». Некоторая музыка действительно требует простоты. Но она многогранна, поэтому я и говорил о бесконечной глубине, на которой и зиждется эта кажущаяся простота. Я постараюсь дать студентам внутреннюю свободу, которую они смогут использовать как инструмент для поиска себя в музыке.
– Вы говорите, что «звук» артиста важнее списка его достижений. «Новая школа» – это в каком-то смысле школа по поиску своего «звука»? Как вы будете работать с этим на практике?
– Как сказал легендарный пианист Андраш Шифф: «Свой звук либо есть, либо нет». Думаю, можно лишь развить в этом направлении индивидуальность. Не у всех музыкантов звук – главный козырь. У кого-то это фразировка, у кого-то виртуозность, а кто-то принимает «игру лицом» за подлинные эмоции… В любом случае, очень важно привить ученику умение слышать и представлять желаемое звучание внутри себя. А дальше – бесконечная работа, чтобы донести до публики то, что рождается у тебя в сердце.
– Вы с иронией говорите о несостоявшейся карьере футболиста. А если бы мама спросила не «Кто такой Роналдо?», а «Что такое виолончель?» – как бы вы сегодня, уже будучи музыкантом, ответили на этот детский вопрос?
– Я думаю, поскольку моя мама – кандидат искусствоведения, такой вопрос она вряд ли задала бы. Если честно, выбор виолончели был скорее её идеей. Отвечая же на вопрос «Что такое виолончель?», сложно не скатиться в клише. Для тех, кто ещё не знаком с этим инструментом, я бы сказал, что это сестра скрипки, только больше и, конечно, лучше. А ещё – что для неё нужно покупать отдельное место в самолёте, так что, прежде чем отдавать ребёнка в виолончелисты, подумайте дважды! (смеётся)
– Вы говорите: «Я не совсем понимаю, где мой дом». Вы живёте в Германии с 2017 года, но ваше становление как музыканта связано с Россией. Не даёт ли эта ситуация «между двух миров» вам, как музыканту, особую свободу и особый угол зрения? Чувствуете ли вы себя сейчас больше «гражданином мира» или человеком, соединяющим в себе две традиции?
– Ни тем, ни другим я себя не ощущаю. Ведь все мои основные учителя представляют русскую виолончельную школу. Даже мой немецкий профессор, Вольфганг Эмануэль Шмидт, учился у Давида Герингаса, ученика Мстислава Ростроповича, а позже и у самого маэстро. Я действительно получил множество импульсов от разных музыкантов, играл самую разную музыку с людьми со всего света. Наверное, этот опыт позволяет мне быть открытым к различным взглядам на музыку и интерпретации сочинений.
– Победа на Grand-Prix Emanuel Feuermann – это, безусловно, важная веха. Но если смотреть изнутри: что для вас лично изменил этот конкурс – в отношении к себе, к музыке, к карьере?
– Эта победа укрепила мою веру в себя. По крайней мере, на какое-то время. Она же дала и некую свободу в музыке – я стал больше себе доверять. Что касается карьеры, то, помимо нескольких концертов, ключевым стало приглашение учиться в Кронбергской академии. Там у меня появилась возможность познакомиться и музицировать с ведущими музыкантами нашего времени.
– Вы говорили, что мечтаете учиться новому. А чему, наоборот, вы хотели бы научить свою публику через ваши концерты и записи? Не в смысле просвещения, а в смысле того опыта, который вы хотите ей передать.
– Каждый слушает и воспринимает музыку по-своему. Полностью понять чувства и мысли другого человека если не невозможно, то очень сложно. Я стараюсь исходить из кредо: «не играй ноты, а рассказывай историю». Верю, что если найти в музыке свои метафоры и смысл, то и публика обязательно найдёт в ней что-то личное, важное для себя.
– Вы много лет живёте и учитесь в Берлине, в том числе в знаменитой Кронбергской академии. Возвращение в Москву для участия в «Новой школе» – это в каком-то смысле ностальгия по той самой «экосистеме» класса, о которой вы говорили? Или следующий шаг в построении такой экосистемы уже в более широком, международном масштабе?
– Я очень люблю преподавать, для меня это двусторонний процесс. Это живое музыкальное общение, обмен, возможность взглянуть на произведения под другим углом, многому научиться, наблюдая и анализируя со стороны. Поэтому, получив приглашение провести мастер-класс, я долго не раздумывал. Очень рад встрече с молодыми талантливыми исполнителями даже в таком разовом формате. Кто знает, возможно, «Новая школа» вместе с Всероссийской виолончельной академией уже и есть та самая экосистема, где молодые музыканты могут получить поддержку и развиваться.
Юлия Рождественская
Фото предоставлено героем публикации
В интервью изданию «Евразия сегодня» артист поделился размышлениями о миссии педагога, поиске индивидуального звучания и о том, почему для современного музыканта открытость к диалогу со слушателем не менее важна, чем технически безупречное исполнение.
– «Новая школа» позиционирует себя как пространство, где молодые, но уже состоявшиеся музыканты формируют будущее исполнительской школы. На ваш взгляд, что самое важное вы можете передать студентам помимо чистого мастерства?
– Поскольку на каждого студента отводится около часа, для меня цель таких коротких, открытых уроков – дать некий импульс, помочь найти путь к решению проблем, натолкнуть на ответы и дать информацию для размышлений, которую можно будет применять в самостоятельной работе.
– Вы упоминали, как занятия музыкой в 13 лет стали для вас «медитацией и телепортом». Как помочь студенту найти свой путь к такому состоянию глубокого погружения, а не просто к технически безупречному исполнению?
– Прежде всего, отмечу, что путь к техническому совершенству у всех очень разный. Кому-то это даётся просто и естественно, а кому-то требуются долгие часы занятий и множество выступлений, чтобы произведение «окрепло». Столь же индивидуален и путь к тому состоянию, когда музыка становится убежищем от реальности. Честно говоря, и у меня оно возникает тоже не всегда. Всё зависит от обстоятельств: что мы переживаем в жизни, есть ли для этого место в сердце в данный момент и многих других аспектов. Глубина музыканта, как мне кажется, – это совокупность жизненного и музыкального опыта, эмпатии к миру и любви к искусству. Бывают периоды, когда просто не до этого, и это нормально. Раньше я думал, что музыка – это самое важное в жизни. Сейчас я смотрю на это иначе: она по-прежнему может быть «телепортом» от реальности, но теперь я отношусь к ней проще, потому что понял – есть вещи и поважнее.
– Ваш профессор, Вольфганг Эмануэль Шмидт, сделал для вас музыку «простой и понятной, но бесконечно глубокой». В роли педагога в «Новой школе» вы будете стараться быть таким же «проводником к простоте»? В чём может заключаться главный совет, который вы дадите на мастер-классе?
– Порой для достижения результата нужно всего лишь «отсечь всё лишнее». Некоторая музыка действительно требует простоты. Но она многогранна, поэтому я и говорил о бесконечной глубине, на которой и зиждется эта кажущаяся простота. Я постараюсь дать студентам внутреннюю свободу, которую они смогут использовать как инструмент для поиска себя в музыке.
– Вы говорите, что «звук» артиста важнее списка его достижений. «Новая школа» – это в каком-то смысле школа по поиску своего «звука»? Как вы будете работать с этим на практике?
– Как сказал легендарный пианист Андраш Шифф: «Свой звук либо есть, либо нет». Думаю, можно лишь развить в этом направлении индивидуальность. Не у всех музыкантов звук – главный козырь. У кого-то это фразировка, у кого-то виртуозность, а кто-то принимает «игру лицом» за подлинные эмоции… В любом случае, очень важно привить ученику умение слышать и представлять желаемое звучание внутри себя. А дальше – бесконечная работа, чтобы донести до публики то, что рождается у тебя в сердце.
– Вы с иронией говорите о несостоявшейся карьере футболиста. А если бы мама спросила не «Кто такой Роналдо?», а «Что такое виолончель?» – как бы вы сегодня, уже будучи музыкантом, ответили на этот детский вопрос?
– Я думаю, поскольку моя мама – кандидат искусствоведения, такой вопрос она вряд ли задала бы. Если честно, выбор виолончели был скорее её идеей. Отвечая же на вопрос «Что такое виолончель?», сложно не скатиться в клише. Для тех, кто ещё не знаком с этим инструментом, я бы сказал, что это сестра скрипки, только больше и, конечно, лучше. А ещё – что для неё нужно покупать отдельное место в самолёте, так что, прежде чем отдавать ребёнка в виолончелисты, подумайте дважды! (смеётся)
– Вы говорите: «Я не совсем понимаю, где мой дом». Вы живёте в Германии с 2017 года, но ваше становление как музыканта связано с Россией. Не даёт ли эта ситуация «между двух миров» вам, как музыканту, особую свободу и особый угол зрения? Чувствуете ли вы себя сейчас больше «гражданином мира» или человеком, соединяющим в себе две традиции?
– Ни тем, ни другим я себя не ощущаю. Ведь все мои основные учителя представляют русскую виолончельную школу. Даже мой немецкий профессор, Вольфганг Эмануэль Шмидт, учился у Давида Герингаса, ученика Мстислава Ростроповича, а позже и у самого маэстро. Я действительно получил множество импульсов от разных музыкантов, играл самую разную музыку с людьми со всего света. Наверное, этот опыт позволяет мне быть открытым к различным взглядам на музыку и интерпретации сочинений.
– Победа на Grand-Prix Emanuel Feuermann – это, безусловно, важная веха. Но если смотреть изнутри: что для вас лично изменил этот конкурс – в отношении к себе, к музыке, к карьере?
– Эта победа укрепила мою веру в себя. По крайней мере, на какое-то время. Она же дала и некую свободу в музыке – я стал больше себе доверять. Что касается карьеры, то, помимо нескольких концертов, ключевым стало приглашение учиться в Кронбергской академии. Там у меня появилась возможность познакомиться и музицировать с ведущими музыкантами нашего времени.
– Вы говорили, что мечтаете учиться новому. А чему, наоборот, вы хотели бы научить свою публику через ваши концерты и записи? Не в смысле просвещения, а в смысле того опыта, который вы хотите ей передать.
– Каждый слушает и воспринимает музыку по-своему. Полностью понять чувства и мысли другого человека если не невозможно, то очень сложно. Я стараюсь исходить из кредо: «не играй ноты, а рассказывай историю». Верю, что если найти в музыке свои метафоры и смысл, то и публика обязательно найдёт в ней что-то личное, важное для себя.
– Вы много лет живёте и учитесь в Берлине, в том числе в знаменитой Кронбергской академии. Возвращение в Москву для участия в «Новой школе» – это в каком-то смысле ностальгия по той самой «экосистеме» класса, о которой вы говорили? Или следующий шаг в построении такой экосистемы уже в более широком, международном масштабе?
– Я очень люблю преподавать, для меня это двусторонний процесс. Это живое музыкальное общение, обмен, возможность взглянуть на произведения под другим углом, многому научиться, наблюдая и анализируя со стороны. Поэтому, получив приглашение провести мастер-класс, я долго не раздумывал. Очень рад встрече с молодыми талантливыми исполнителями даже в таком разовом формате. Кто знает, возможно, «Новая школа» вместе с Всероссийской виолончельной академией уже и есть та самая экосистема, где молодые музыканты могут получить поддержку и развиваться.
Юлия Рождественская
Фото предоставлено героем публикации
Другие Интервью
Политолог – о скрытых целях «Маршрута Трампа» в регионе.
22.01.2026 10:48:20
Один из самых молодых режиссёров мира, актёр озвучки и дубляжа – о магии кино, силе исторических личностей и амбициозных проектах.
21.01.2026 11:07:39
Мухаммад Русмади (Индонезия): «Чем больше живых, разнообразных и настоящих человеческих историй, тем ближе и понятнее мы становимся друг другу»
20.01.2026 12:32:49