Анна Штукатурова: «Пушкинский стих такой же свободный, как джаз»
07.11.2025 15:00:00
17 октября в Концертном зале Государственного музея А. С. Пушкина состоялась премьера спектакля-композиции «Сказка о мёртвой царевне и о семи богатырях». Режиссёр Анна Штукатурова представила смелый эксперимент, объединив бессмертный пушкинский стих с авторскими джазовыми импровизациями. Как родилась идея этого неожиданного творческого союза? Что роднит ритмы джаза и поэтическую строфу XIX века? И может ли такое прочтение классики помочь юным зрителям по-новому услышать вечные истины о добре, зле и подлинной красоте? Об этом и не только в интервью изданию «Евразия сегодня» рассказала режиссёр-постановщик Анна Штукатурова.
– Анна, как родилась идея подобного спектакля? Он заявлен как джазово-поэтическая композиция. Как возник замысел объединить поэзию Пушкина с джазом? Есть ли, на ваш взгляд, что-то общее между джазом и пушкинским стихом?
– Знаете, пушкинские музеи, как правило, специализируются непосредственно на наследии поэта. Ко мне обратилась знакомая актриса с предложением подготовить постановку для одного из таких музеев. Она уже имела опыт работы с этим материалом и хотела развить его в более масштабном проекте. Я с удовольствием согласилась – возможность работать с великими текстами без строгих ограничений выпадает нечасто.
Что касается соединения Пушкина и джаза, я сразу поняла, что нужен не просто поэтический или драматический, но и музыкальный компонент. Мы ориентировались на аудиторию 6+, а удержать внимание детей только текстом сложно. Требовалась либо зрелищность, на которую не было времени, либо музыка. К тому же данный музей чаще представляет не драматические спектакли, а именно музыкально-поэтические композиции.
Я долго размышляла над стилистикой, и в ходе обсуждения с актёрами меня осенило: пушкинский стих такой же свободный, как джаз.
– И прозвучало: «Джаз»?
– Совершенно верно! Почему бы не сочетать творчество Александра Сергеевича с джазовой импровизацией? Поначалу ребята, честно говоря, напряглись. Я тоже отнеслась к этой идее с трепетом. Решила попробовать: взяла несколько джазовых композиций нашего композитора Юлия и под них прочла текст. Результат меня поразил! Когда две стихии свободы – поэтическая и музыкальная – сливаются воедино, это открывает огромный простор для деятельности и артиста, и режиссёра.
– Возникали ли трудности при переводе сказки в джазовый формат?
– Особых сложностей не было, потому что у нас была авторская музыка, написанная специально для этого материала. Композитор присутствовал на читках, слушал мелодику речи каждого артиста, вникал в мои драматургические и режиссёрские задачи. Он понимал наши творческие решения и создавал музыку под них, так что процесс шёл довольно гладко.
– Чувствовали ли вы давление или страх, перекладывая классику на джазовый лад? Или, наоборот, преобладал азарт?
– Знаете, наша профессия по определению бесстрашная. Или ты смело пробуешь новое, развиваешься, или остаешься на месте. Так что азарт, безусловно, перевесил.
– А что для вас является «свободой» в профессии режиссёра? Как бы вы определили это понятие?
– Свобода – понятие многогранное. Наибольшая режиссёрская свобода, на мой взгляд, раскрывается в процессе репетиций. Это ощущение, когда и ты, и артисты можете позволить себе экспериментировать, пробовать разное, даже немного хулиганить. Позже это всё «причёсывается» с учётом формата, цензуры и возраста аудитории. Но именно репетиция – это пространство максимальной творческой свободы.
– Какова была главная творческая цель этой джазовой интерпретации? Что вы хотели открыть вместе со зрителем, на что направить его внимание – на новый взгляд на добро и зло, на красоту?
– Здесь ключевым был не сам союз джаза и Пушкина, а работа с авторским текстом и поиск скрытых в нём смыслов. Перечитывая знакомый с детства материал во взрослом возрасте, открываешь для себя его гораздо глубже. Пушкин поднимает очень серьёзные темы: воскрешения, предательства, даже отчасти философские вопросы бытия. И я поняла, что, даже делая спектакль для детей, нужно опираться на эту глубину.
Я не стремилась привнести нечто совершенно новое, скорее вновь озвучить вечные истины, важные и для детей, и для взрослых. А джаз задал определённую атмосферу, настроение и законы существования артистов в пространстве спектакля. Центральной осью композиции стал именно джазовый проект, вокруг которого выстраивалось действие. То есть музыка служила основой, подкрепляющей смыслы, заложенные Александром Сергеевичем.
– Премьера позади – это как рождение спектакля. Будет ли он меняться после первого показа? Внесёте ли вы корректировки или он обрёл окончательную форму?
– Каждый случай уникален. Что касается этой постановки, то после премьеры я вижу, где нужны доработки. У нас было всего десять репетиционных дней – мы работали очень быстро. К счастью, музею понравилась наша идея и они хотят продолжения. Так что, думаю, в декабре или январе я займусь корректировками, и к концу зимы мы представим обновлённую версию – несколько расширенную и доработанную. Сейчас ведутся переговоры, но, надеюсь, мы будем играть её на площадке музея.
– Вы однажды сказали: «Каждый творческий человек обязан хоть раз прикоснуться к творчеству Пушкина». Можно ли считать эту работу своим творческим экзаменом? И ещё: как ваш опыт в кино и дубляже помог в работе над спектаклем?
– Что касается первой части вопроса, то у нас на третьем курсе ГИТИСа был целый семестр, посвящённый Александру Сергеевичу, так что свои «пушкинские экзамены» я сдала ещё тогда. А в профессиональной деятельности всё решают азарт, бесстрашие и любовь к автору. Нас учили уважать писателя, любить его текст и не искажать его. Мне кажется, в этом и есть ключ к работе с классикой – следовать за автором, глубоко анализировать его творение.
Опыт в дубляже и кино, безусловно, помог. Актёрская и режиссёрская профессии тесно связаны. Я всегда любила поэзию, много ею занималась и хорошо чувствую поэтический материал. Для меня работа с ним – всегда праздник. Весной, например, я выпустила спектакль по поэтическому материалу в Гомельском драматическом театре. Вообще, музыкально-поэтические постановки – это моя особая страсть.
– И последний вопрос. Есть ли у вас лично любимая сказка – русская или зарубежная, – которая вас трогает и вдохновляет и которую вы мечтаете перенести на сцену?
– О переносе на сцену, если честно, я пока не задумывалась, но благодаря моему четырёхлетнему сыну я заново открываю для себя мир сказок. Читая ему, я, пожалуй, только сейчас по-настоящему оценила глубину «Мухи-Цокотухи» и «Стойкого оловянного солдатика». Это теперь моя любовь. Глубина этих двух прекрасных произведений просто космическая. Возможно, когда-нибудь я решусь покорить и эту творческую вершину.
Юлия Рождественская
Фото предоставлено героем публикации
– Анна, как родилась идея подобного спектакля? Он заявлен как джазово-поэтическая композиция. Как возник замысел объединить поэзию Пушкина с джазом? Есть ли, на ваш взгляд, что-то общее между джазом и пушкинским стихом?
– Знаете, пушкинские музеи, как правило, специализируются непосредственно на наследии поэта. Ко мне обратилась знакомая актриса с предложением подготовить постановку для одного из таких музеев. Она уже имела опыт работы с этим материалом и хотела развить его в более масштабном проекте. Я с удовольствием согласилась – возможность работать с великими текстами без строгих ограничений выпадает нечасто.
Что касается соединения Пушкина и джаза, я сразу поняла, что нужен не просто поэтический или драматический, но и музыкальный компонент. Мы ориентировались на аудиторию 6+, а удержать внимание детей только текстом сложно. Требовалась либо зрелищность, на которую не было времени, либо музыка. К тому же данный музей чаще представляет не драматические спектакли, а именно музыкально-поэтические композиции.
Я долго размышляла над стилистикой, и в ходе обсуждения с актёрами меня осенило: пушкинский стих такой же свободный, как джаз.
– И прозвучало: «Джаз»?
– Совершенно верно! Почему бы не сочетать творчество Александра Сергеевича с джазовой импровизацией? Поначалу ребята, честно говоря, напряглись. Я тоже отнеслась к этой идее с трепетом. Решила попробовать: взяла несколько джазовых композиций нашего композитора Юлия и под них прочла текст. Результат меня поразил! Когда две стихии свободы – поэтическая и музыкальная – сливаются воедино, это открывает огромный простор для деятельности и артиста, и режиссёра.
– Возникали ли трудности при переводе сказки в джазовый формат?
– Особых сложностей не было, потому что у нас была авторская музыка, написанная специально для этого материала. Композитор присутствовал на читках, слушал мелодику речи каждого артиста, вникал в мои драматургические и режиссёрские задачи. Он понимал наши творческие решения и создавал музыку под них, так что процесс шёл довольно гладко.
– Чувствовали ли вы давление или страх, перекладывая классику на джазовый лад? Или, наоборот, преобладал азарт?
– Знаете, наша профессия по определению бесстрашная. Или ты смело пробуешь новое, развиваешься, или остаешься на месте. Так что азарт, безусловно, перевесил.
– А что для вас является «свободой» в профессии режиссёра? Как бы вы определили это понятие?
– Свобода – понятие многогранное. Наибольшая режиссёрская свобода, на мой взгляд, раскрывается в процессе репетиций. Это ощущение, когда и ты, и артисты можете позволить себе экспериментировать, пробовать разное, даже немного хулиганить. Позже это всё «причёсывается» с учётом формата, цензуры и возраста аудитории. Но именно репетиция – это пространство максимальной творческой свободы.
– Какова была главная творческая цель этой джазовой интерпретации? Что вы хотели открыть вместе со зрителем, на что направить его внимание – на новый взгляд на добро и зло, на красоту?
– Здесь ключевым был не сам союз джаза и Пушкина, а работа с авторским текстом и поиск скрытых в нём смыслов. Перечитывая знакомый с детства материал во взрослом возрасте, открываешь для себя его гораздо глубже. Пушкин поднимает очень серьёзные темы: воскрешения, предательства, даже отчасти философские вопросы бытия. И я поняла, что, даже делая спектакль для детей, нужно опираться на эту глубину.
Я не стремилась привнести нечто совершенно новое, скорее вновь озвучить вечные истины, важные и для детей, и для взрослых. А джаз задал определённую атмосферу, настроение и законы существования артистов в пространстве спектакля. Центральной осью композиции стал именно джазовый проект, вокруг которого выстраивалось действие. То есть музыка служила основой, подкрепляющей смыслы, заложенные Александром Сергеевичем.
– Премьера позади – это как рождение спектакля. Будет ли он меняться после первого показа? Внесёте ли вы корректировки или он обрёл окончательную форму?
– Каждый случай уникален. Что касается этой постановки, то после премьеры я вижу, где нужны доработки. У нас было всего десять репетиционных дней – мы работали очень быстро. К счастью, музею понравилась наша идея и они хотят продолжения. Так что, думаю, в декабре или январе я займусь корректировками, и к концу зимы мы представим обновлённую версию – несколько расширенную и доработанную. Сейчас ведутся переговоры, но, надеюсь, мы будем играть её на площадке музея.
– Вы однажды сказали: «Каждый творческий человек обязан хоть раз прикоснуться к творчеству Пушкина». Можно ли считать эту работу своим творческим экзаменом? И ещё: как ваш опыт в кино и дубляже помог в работе над спектаклем?
– Что касается первой части вопроса, то у нас на третьем курсе ГИТИСа был целый семестр, посвящённый Александру Сергеевичу, так что свои «пушкинские экзамены» я сдала ещё тогда. А в профессиональной деятельности всё решают азарт, бесстрашие и любовь к автору. Нас учили уважать писателя, любить его текст и не искажать его. Мне кажется, в этом и есть ключ к работе с классикой – следовать за автором, глубоко анализировать его творение.
Опыт в дубляже и кино, безусловно, помог. Актёрская и режиссёрская профессии тесно связаны. Я всегда любила поэзию, много ею занималась и хорошо чувствую поэтический материал. Для меня работа с ним – всегда праздник. Весной, например, я выпустила спектакль по поэтическому материалу в Гомельском драматическом театре. Вообще, музыкально-поэтические постановки – это моя особая страсть.
– И последний вопрос. Есть ли у вас лично любимая сказка – русская или зарубежная, – которая вас трогает и вдохновляет и которую вы мечтаете перенести на сцену?
– О переносе на сцену, если честно, я пока не задумывалась, но благодаря моему четырёхлетнему сыну я заново открываю для себя мир сказок. Читая ему, я, пожалуй, только сейчас по-настоящему оценила глубину «Мухи-Цокотухи» и «Стойкого оловянного солдатика». Это теперь моя любовь. Глубина этих двух прекрасных произведений просто космическая. Возможно, когда-нибудь я решусь покорить и эту творческую вершину.
Юлия Рождественская
Фото предоставлено героем публикации
Другие Интервью
Экс глава администрации президента и правительства Грузии – о реальной цене евроатлантической интеграции и новом курсе Тбилиси.
02.12.2025 18:00:37
Политолог из Кыргызстана – о том, как региону удалось избежать хаоса, какую роль теперь играет Китай вместо России и почему региону важно стать единым рынком, а не только транзитным коридором.
25.11.2025 15:38:36
Актёр театра и кино, певец, номинант премии «Музыкальное сердца театра» – о том, почему современный музыкальный театр сравним с биатлоном, как найти общий язык с Емельяном Пугачёвым и почему невозможно выделить единственную причину успеха мюзикла «Капитанская дочка».
17.11.2025 17:06:28