Внешняя политика штатов: как Индия выстраивает парадипломатию под контролем центра

Современные международные отношения переживают значительную трансформацию: институциональная структура современного общества становится все более многоуровневой и фрагментированной, продолжает расширяться спектр сфер международного сотрудничества, одновременно с этим наблюдается рост числа внутриполитических вызовов для национальных государств. Это приводит к тому, что все более заметную роль в международных отношениях начинают играть субнациональные акторы — субъекты федераций, территориальные единицы децентрализованных государств, города и др. Их деятельность на международной арене называется парадипломатией.

---

Термин «парадипломатия» применительно к внешним связям субнациональных акторов ввели в широкий научный оборот американский политолог И. Духачек и канадский исследователь П. Солдатос во второй половине 1980-х годов.

Хотя сегодня парадипломатия привлекает все больше внимания в академической среде, она остается относительно новым направлением исследований, и единого определения или общепринятой классификации пока не существует. Различные типы парадипломатии выделяются в зависимости от характера отношений между центром и субнациональными акторами, целей и задач парадипломатической активности, а также механизмов их реализации. Попытки систематизации осложняются как индивидуальными особенностями государств, так и спецификой акторов парадипломатии, в значительной мере определяющей характер и направления их внешних связей.

В российской историографии общие и специальные труды по парадипломатии занимают весьма скромное место. Среди них выделяется диссертационное исследование И. Р. Насырова «Регионы в международном сотрудничестве: роль политических и правовых институтов: сравнительный анализ». Автор подчеркивает значение институциональных факторов, влияющих на развитие внешних связей субнациональных акторов, а также рассматривает механизмы их взаимодействия с федеральным центром. Исследование Ю. В. Чайникова сосредоточено на инструментах проведения парадипломатической активности в Азии. На примере Шотландии Н. В. Еремина анализирует специфику парадипломатии в условиях децентрализации, а Ю. Г. Акимов, в свою очередь, рассматривает ее в контексте региональной идентичности субъектов федерации. Важную роль в развитии отечественной теории парадипломатии играют труды А. А. Сергунина, посвященные изучению роли парадипломатии в развитии сотрудничества между городами-побратимами в Северной Европе.

Внимания заслуживает также работа И. В. Ливановой и Р. Р. Саламова, посвященная анализу парадипломатической деятельности штатов Бразилии. Исследование акцентирует внимание на правовых механизмах разграничения полномочий между федеральным центром и регионами, а также на практическом опыте штатов Сан-Паулу, Рио-де-Жанейро, Минас-Жерайс и Риу-Гранди-ду-Сул в сфере международного взаимодействия. По мнению авторов, международные связи позволяют этим регионам активно продвигать свои экономические интересы, сохраняя баланс с национальными задачами.


Работы датского политолога А. Грюдехоя представляют ценность с точки зрения изучения отношений между субнациональными единицами и центральной властью. По его мнению, конфликтов между ними не возникает, если международная деятельность регионов соответствует интересам государства. Более того, автор утверждает, что парадипломатия может быть допустимой и оправданной, если регион воспринимает себя как отдельную нацию, стремясь закрепить свои позиции на международной арене при отсутствии юридической независимости.

Исследования, непосредственно связанные с внешними связями индийских штатов, представлены преимущественно в зарубежной историографии. Большинство работ освещают экономические инициативы отдельных штатов и последствия либерализации экономики 1991 г., однако в них отсутствует системный подход, учитывающий специфику кооперативного федерализма Индии и роль федерального центра. Соответственно, настоящая статья призвана закрыть лакуну, сохраняющуюся в отечественных исследованиях внешних связей индийских штатов, и ответить, в частности, на следующие вопросы: какова нормативно-правовая база внешних связей индийских штатов? Каковы основные задачи их международной деятельности? Имеет ли она региональную специфику? Каков вклад штатов в реализацию внешней политики Индии? Насколько эффективна парадипломатия индийских штатов и может ли этот опыт использоваться в России?

Для наиболее объективного рассмотрения внешних связей индийских штатов была применена концепция ауксилиарной дипломатии Ю. Г. Акимова, который предположил, что федеральные центры могут использовать свои субнациональные единицы (провинции, штаты, кантоны и т. д.) для реализации общенациональных задач государства. Данная модель предполагает взаимовыгодное сотрудничество: регионы, выполняя поставленные центром задачи, получают его ресурсы и поддержку, а центральное правительство достигает целей как в области национального развития, так и на международной арене, используя преимущества регионального уровня, включая культурно-исторические и экономические особенности различных территорий.

Универсальный характер данной концепции позволяет эффективно применять ее к широкому кругу федеративных систем, включая Индию, для которой свойственны высокая степень регионального разнообразия и децентрализации. В условиях многообразия интересов и автономии индийских штатов концепция позволяет учитывать взаимосвязь национального и субнационального уровней в процессе реализации общенациональных задач, в том числе и во внешнеполитической деятельности. Например, штат Тамилнад активно развивает международные отношения, опираясь на культурное сходство и общие диаспоральные связи с тамильским населением Шри-Ланки. Деятельность штата не противоречит федеральным внешнеполитическим целям, но дополняет их.

Ауксилиарная дипломатия выступает как интегративный подход, позволяющий федеральному центру и регионам функционировать согласованно, с учетом особенностей культурно-исторического и социального многообразия. В индийском контексте она дает возможность не только достичь внешнеполитических целей, но и укрепить внутреннюю координацию. Несмотря на существенную проблему сепаратизма, особенно распространенного на территории бывшего штата Джамму и Кашмир, а также в штатах Пенджаб, Ассам и Нагаленд, координация парадипломатической активности этих штатов позволяет Нью-Дели выстраивать диалог с региональной властью, а также ограничивать ее нежелательную деятельность на международной арене.

Кроме того, специфика выбранной темы обусловила применение проблемно-хронологического подхода с элементами кейс-стади, позволившего изучить ряд отдельных проблем в общем заданном контексте. Для достижения поставленной цели применялся также институциональный метод, рассматривающий изучаемые явления в их динамике и включающий применительно к данной работе анализ ролей и взаимодействия центральных и региональных структур власти в вопросе международной деятельности штатов Индии. В ходе работы с источниками использовались источниковедческий анализ, анализ содержания документов, методы сравнительного анализа и дискурсивный анализ.

Источниковой базой данного исследования послужили сайты министерств, агентств и специальных программ, статистика с информационных ресурсов министерств и международных институтов, нормативные документы, программы развития отдельных штатов, отчеты различных экспертно-аналитических центров.


Основные этапы развития парадипломатии в Индии

Федеративная демократическая республика Индия, состоящая из 28 штатов, 7 союзных территорий и Национальной столичной территории Дели, — одна из наиболее «сложных» федераций мира. Все 36 ее субъектов существенно различаются по своей площади, географическому положению, численности населения, культурной и этнической идентичности, а также по уровню экономического и инновационного развития.

Для Индии парадипломатия — в современном ее понимании — сравнительно новое явление. До относительно недавних пор внешние связи индийских штатов были довольно хаотичными и случайными, а занимавшиеся соответствующими вопросами чиновники не видели в своей деятельности реализацию последовательной политики. Этому есть логическое объяснение.

До обретения «Жемчужиной английской короны» независимости в 1947 г. ее внешняя политика, включая любые международные контакты более 500 существовавших на тот момент индийских княжеств, полностью контролировалась британской колониальной администрацией. Став независимой, Индия столкнулась с серьезным вызовом — необходимостью сохранения своей территориальной целостности и укрепления национального единства. Все княжества, вошедшие в состав государства, исторически обладали разной степенью автономии, политическим устройством, культурными, языковыми и религиозными традициями, что не могло не стать значительным препятствием на пути их интеграции в единое независимое государство. Необходимо отметить, что проблема непризнания отдельными территориями национального единства Индии оставалась актуальной еще многие годы после обретения ею суверенитета и оказала существенное влияние на развитие парадипломатии страны.

Мозаичный характер нового государства — наряду с отсутствием общей индийской идентичности — привел к необходимости изменения сложившегося в позднеколониальный период административного деления Индии и отнесению внешней политики к компетенции федеральной власти в целях ее более эффективной консолидации. Конституция Индии, принятая в 1949 г., закрепляла все ключевые полномочия по реализации внешней политики за федеральным центром, включая необходимость одобрения им любых международных соглашений штатов.

Регулированию отношений между Союзом и штатами посвящена 11-я часть Конституции, состоящая из 19 статей, которые определяют границы компетенций центра и штатов, характер их взаимоотношений, а также механизмы перераспределения полномочий в отдельных случаях.


Union List состоит из 97 пунктов и включает в сферу исключительной компетенции федерального центра как ключевые суверенные вопросы внешней политики (оборону, вопросы войны и мира), так и все ее возможные направления и механизмы реализации. К ней же относятся все международные дела — вопросы, касающиеся взаимоотношений с иностранными государствами, в том числе заключение международных договоров и соглашений; работа дипломатических, консульских и торговых представительств; участие в международных конференциях, ассоциациях и других организациях; торговля и коммерческие отношения с иностранными государствами, импорт и экспорт через таможенные границы, а также иностранные займы. При этом и в Concurrent List, и в State List какие-либо упоминания о полномочиях штатов в сфере внешних сношений полностью отсутствуют.

Кроме того, ст. 253 наделяет парламент Индии правом издавать любой закон в отношении любого штата в связи с необходимостью выполнения любого международного договора, заключенного Индией; а ст. 257 предоставляет федеральному центру полномочия давать любому штату распоряжения, которые правительство Индии может посчитать необходимыми в целях беспрепятственного осуществления центральной исполнительной власти.

Отдельно стоит отметить полномочия губернаторов штатов, которым принадлежит исполнительная власть в штатах. Согласно ст. 155–162, назначаемый президентом Индии на пятилетний срок губернатор штата формирует Совет Министров штата и назначает главного министра штата.

Ст. 163, 164, 167 Конституции закрепляют за возглавляющими правительства штатов главными министрами следующие права в области международной деятельности: участие в торговых делегациях, экономической дипломатии и культурных обменах, а также возможность проведения согласованных с центральным Министерством иностранных дел встреч с высокопоставленными иностранными официальными лицами. Главные министры штатов могут продвигать интересы штата за рубежом и проводить международные деловые встречи, однако им запрещено принимать самостоятельные внешнеполитические решения, подписывать международные договоры или устанавливать дипломатические отношения. Вся их международная деятельность должна соответствовать национальной внешней политике Индии и осуществляться в ее рамках.


В связи с тем, что, невзирая на отсутствие формальных прав на осуществление такой деятельности, штаты все равно пытались развивать свои внешние связи, для координации интересов между ними и центром были основаны Комиссия по планированию (в 1950 г.) и Национальный совет по развитию (в 1952 г.). Комиссия по планированию выполняла посредническую роль между центром и штатами, позволяя последним выносить на федеральный уровень свои проекты и получать для них финансирование. Разногласия с федеральным центром, которые начали возникать у штатов с конца 1960-х годов по мере формирования там коалиционных правительств, привели к тому, что штаты начали искать новые возможности расширения своих прав, и решением проблемы стала активизация их внешнеторговых связей с молчаливого согласия Нью-Дели. Например, Гуджарат и Махараштра, благодаря преимуществам своего прибрежного положения, начали модернизировать порты, наращивать экспорт и постепенно привлекать к сотрудничеству первые иностранные торговые компании, что заложило основу их будущей экономической парадипломатии. Для Гуджарата значимую роль в этом процессе сыграл порт Кандла, где в 1965 г. была открыта первая в Индии мультифункциональная экспортно-производственная зона, что дало значительный импульс международной торговле штата. Приграничные штаты стали развивать контакты с соседями через границу.

Подлинно поворотным моментом в развитии индийской парадипломатии можно считать 1991 г., когда центральное правительство Нарсимхи Рао провело либерализацию экономики и штаты получили возможность более активно участвовать в международных экономических процессах, привлекая инвестиции и устанавливая прямые связи с иностранными партнерами. При этом вместо ожидаемой децентрализации власть центрального правительства лишь усилилась. Соответственно, трансформации подверглись и описанные выше институты. Комиссия по планированию теперь в основном занималась целевым финансированием, т. е. через нее штаты получали средства на заранее одобренные федеральным центром инициативы. Экономическая самостоятельность штатов оказалась под угрозой, так как их бюджет стал зависеть от программ, разработанных на уровне центрального правительства.

В 1990 г. был создан Межгосударственный совет, предлагавшийся ст. 263 Конституции как своего рода арбитраж для разрешения разногласий между штатами и федеральным центром. Председателем Совета является премьер-министр; в состав этого органа входят также главные министры всех штатов, главы правительств союзных территорий, имеющих законодательные собрания, и администраторы юрисдикций, не имеющих законодательных собраний, а также шесть федеральных министров, назначаемых премьер-министром.

Хотя Конституция предписывала Межгосударственному совету собираться не реже трех раз в год, с 1990 г. до настоящего момента прошлого всего 11 заседаний, причем последнее — в 2016 г. К тому же этот орган был консультативным, и его решения и рекомендации не носили обязательного характера. Соответственно, зачастую они не принимались во внимание и не реализовывались.


Начало активного развития внешних связей индийских штатов

Начальный этап развития парадипломатии индийских штатов ознаменовался подписанием ряда крупных соглашений: так, в 1990 г. компания Pepsico подписала со штатом Пенджаб соглашение о приобретении 39,9 % акций в конгломерате Pepsi Foods Private Limited и об инвестициях в развитие этого государственного проекта на сумму свыше 1 млрд долл.; в 2007 г. Tata Consultancy Services (TCS) и Андхра-Прадеш договорились создать центр разработки программного обеспечения стоимостью 4 млн рупий (ок. 66 тыс. долл.); в 2008 г. автомобильные концерны Renault и Nissan подписали с правительством Тамилнада Меморандум о взаимопонимании, подтверждающий строительство нового интегрированного автомобильного завода стоимостью 1,14 млн долл., а в 2012 г. Maruti Suzuki India Ltd., дочерняя компания Suzuki Motor Corporation в Индии, договорилась с правительством штата Гуджарат о покупке 700 акров (ок. 280 га) земли для строительства там нового автомобильного завода. Однако самым значимым стало заключение контракта между правительством Махараштры и техасским энергетическим гигантом Enron о строительстве и эксплуатации электростанции на сумму более 3 млрд долл. Примечательно, что властям штата удалось добиться предоставления федеральным правительством Индии суверенных гарантий покрытия обязательств штата перед иностранным инвестором, несмотря на его первоначальные попытки отказаться.

Особенности этого соглашения в общем отражают глобальный тренд индийской парадипломатии 1991–2014 гг., при котором штаты инициировали проекты или соглашения, реализация которых требовала одобрения центрального правительства. Например, в 2011 г. главный министр Бихара обратился к Дели с просьбой разрешить штату стать партнером гидроэнергетических проектов Бутана и владеть долей капитала в этих проектах для решения проблемы энергодефицита штата.

Ключевое направление парадипломатии штатов в этот период — привлечение прямых иностранных инвестиций (ПИИ), необходимых для решения экономических проблем. Для эффективного решения таких проблем, как высокий уровень бедности, сильнейшее социальное неравенство, отсутствие современной инфраструктуры, энергодефицит, недостаточный уровень производства и структурные перекосы в экономике, ресурсов центрального правительства не хватало, соответственно штатам приходилось самостоятельно устанавливать контакты с иностранными партнерами и конкурировать друг с другом за инвестиции. Чуть более широкий спектр областей сотрудничества был характерен лишь для некоторых приграничных штатов: Пенджаба, Западной Бенгалии, Тамилнада и Кашмира. Они более тесно взаимодействовали с приграничными территориями Пакистана, Бангладеш, Непала и Шри-Ланки в сфере культуры, семейных и племенных контактов, а также миграции и туризма, что во многом обусловлено исторической и этнической близостью населения, разделенного границами после событий 1947 г.

В рассматриваемый период нанесение визитов и прием иностранных делегаций и высокопоставленных чиновников стали для глав индийских штатов такой частой практикой, что исследователи даже стали называть его эрой «летающих главных министров». Вот лишь несколько примеров активности главных министров штатов в этот период: в 2010 г. в знак признания его инициатив в области охраны окружающей среды главный министр штата Химачал Прадеш Прем Кумар Дхумал был приглашен губернатором Калифорнии Арнольдом Шварценеггером на Глобальный саммит губернаторов по изменению климата; в 2012 г. главный министр штата Бихар Нитиш Кумар нанес визит в Пакистан, где встретился не только с руководством провинций Синд и Пенджаб, но и с президентом Пакистана Асифом Али Зардари; в 2014 г. главный министр Махараштры Притхвирадж Чаван возглавил делегацию Индии на Всемирном экономическом форуме в Давосе.


В качестве другого инструмента парадипломатической деятельности главные министры штатов активно использовали создание специальных экономических зон (СЭЗ) с пониженными налогами для привлечения иностранных инвесторов. Например, в 2002 г. в штате Тамилнад был открыт Mahindra World City — первый интегрированный бизнес-город Индии с тремя СЭЗ, где вводился нулевой налог на товары и услуги и освобождались от импортных пошлин на оборудование и сырье компании из трех отраслей: IT-отрасли, автозапчастей и комплектующих, а также текстильной промышленности.

Усилия штатов по привлечению ПИИ оказались успешными: с 1991 по 2014 гг. они выросли с 165 млн до 24,3 млрд долл. При этом международная деятельность штатов носила хаотический характер, а центральное правительство не предпринимало единого организованного подхода к регламентации этой деятельности, точечно реагируя на отдельные инициативы штатов.

Весьма непростыми были отношения столицы и штатов в вопросе о вступлении Индии во Всемирную торговую организацию (ВТО). Штаты выступали против подписания федеральным правительством Соглашения о сельском хозяйстве, поскольку, во-первых, от его реализации могли пострадать индейские фермеры, а во-вторых, имело место нарушение конституционных прав штатов, поскольку сельское хозяйство и сельскохозяйственная политика входят в сферу ответственности штатов. Опасаясь разрастания конфронтации, в начале 2000-х годов федеральное правительство Индии предложило штатам открыть на своих территориях офисы для координации торговых вопросов с ВТО, а потом способствовало проведению прямых переговоров индийских штатов с зарубежными банками о получении финансовой помощи для реализации рыночных реформ. Благодаря усилиям центра в 1990-х годах были установлены прямые контакты штатов Андхра-Прадеш, Карнатака и Тамилнад со Всемирным банком. Непосредственное сотрудничество развивалось между штатами и ЮНИСЕФ, Азиатским банком развития и Программой развития ООН. Одновременно с этим правительство Индии убедило Всемирный банк предоставить кредиты штатам с наиболее низким индексом человеческого развития — Бихару и Уттар-Прадеш, хотя это было нарушением Конституции, которая на тот момент устанавливала, что штаты могут осуществлять заимствования только внутри Индии.

Несмотря на отсутствие эффективного механизма реализации внешних связей, ряд индийских штатов осуществлял довольно успешную международную деятельность и в таких условиях. Больше всего это касается Махараштры, Тамилнада и Андхра-Прадеш, сочетавших удачное географическое расположение, благоприятствовавшее выходу на иностранные рынки, относительно развитую инфраструктуру и активные власти, вносившие большой вклад в привлечение ПИИ.


Здесь показателен кейс заключения соглашений о разделе вод рек Ганга и Тасты между Индией и Бангладеш. В первом случае штат Западная Бенгалия лоббировал подписание такого соглашения, и в 1996 г. оно было достигнуто. Во втором случае Калькутта сопротивляется, так как заключение такого соглашения идет вразрез с интересами штата: река мелеет, и необходимость делиться водами с соседней страной снизит возможности ирригации полей на индийском берегу. В этом вопросе федеральному центру пришлось пойти на уступки штату, невзирая на значимость этого соглашения для поддержания хороших отношений с Бангладеш.


«Гуджаратское чудо»: экономическое или парадипломатическое?

В контексте данного исследования особое внимание следует уделить внешним связям штата Гуджарат. Несмотря на то что в соответствии с индексом интернационализации штатов в 2011–2012 гг. он занимал лишь 3-ю позицию в расчете на душу населения и уступал штатам Махараштра (где был расположен ведущий финансовый центр Индии — Мумбаи) и Карнатака (где находится индийская «кремниевая долина» — Бангалор), именно пример Гуджарата крайне важен для рассмотрения становления парадипломатии всей Индии. Это объясняется несколькими причинами.

Во-первых, Гуджарат обладает выгодным географическим расположением на берегах Аравийского моря, что обусловило наличие там сравнительно развитой инфраструктуры и налаженных внешних контактов. Так, еще в 1965 г. там была открыта первая в Индии Зона по продвижению экспорта, в 1977 г. создано Бюро промышленного развития с филиалами в Дели, Бомбее, Калькутте, Мадрасе и Южной Африке, а в 1995 г. правительство штата объявило о проведении независимой портовой политики, что незамедлительно привело к существенному увеличению товарооборота.

Во-вторых, чрезвычайно важную роль во внешнеполитической активности Гуджарата сыграл занявший в 2001 г. пост главного министра Нарендра Моди. Если ранее развитие отношений штата с иностранными партнерами осуществлялось в рамках общей внешней политики Индии, то Моди «перехватил» эту инициативу, стремясь превратить Гуджарат в идеальное место для вложения средств иностранных инвесторов.

В программном документе Моди «Промышленная политика — 2003» была поставлена цель сделать Гуджарат передовым штатом в глобальном соревновании (в аналогичном документе 2000 г. ею провозглашалось «соревнование с южноазиатскими и восточноазиатскими странами»). Для реализации этой цели использовались различные инструменты: создание и развитие специальных экономических зон (с налоговыми послаблениями, максимальной свободой бизнеса и упрощенной процедурой покупки земель), привлечение иностранных инвесторов к развитию инфраструктуры штата, развитие портовой системы и туристической политики, укрепление роли Зоны по продвижению экспорта и Бюро индустриального развития, направленных на популяризацию штата, и открытие их филиалов за рубежом.


Справедливости ради нужно отметить, что в этот период внешние связи активно развивали и главные министры других индийских штатов: например, главы Карнатаки и Тамилнада продвигали свои штаты в автомобильном и технологическом секторах мирового рынка. Однако их зарубежные визиты носили более локальный характер и сопровождались встречами на региональном или деловом уровне, без положенных государственным лидерам протокольных церемоний. Кроме того, даже несмотря на успешное развитие этих проектов (в частности, приход корпораций Microsoft или Ford) в ходе переговоров главные министры других штатов не выходили за рамки обсуждения чисто экономических вопросов.

Значимыми партнерами для Гуджарата под руководством Моди стали компании и регионы Канады и Японии. В 2009 г. подразделение канадской машиностроительной компании Bombardier открыло свой первый завод в Индии по производству железнодорожных вагонов для метрополитена именно в штате Гуджарат. Общая стоимость завода составила 41 млн долл., а в дальнейшем компания планировала использовать гуджаратский завод в качестве узла для экспорта своей продукции в Юго-Восточную Азию, включая рынки Китая и Сингапура. В 2011 г. между Гуджаратом и канадской провинцией Саскачеван были подписаны четыре меморандума о взаимопонимании — об экономическом и технологическом сотрудничестве в сфере природных ресурсов, торговли и энергетики, а также в области образования.

Большую роль в развитии Гуджарата играло и продолжает играть и Японское агентство международного сотрудничества (JICA). Первые соглашения между штатом и агентством были подписаны в начале 2000-х годов при непосредственном участии Н. Моди и включали в себя программы по финансированию транспортной инфраструктуры, созданию современных систем водоочистки и улучшению городской среды. Японские компании, активно открывавшие свои филиалы в Гуджарате, инвестировали в штат и способствовали увеличению числа рабочих мест.

Однако самым значимым инструментом гуджаратской парадипломатии является Всемирный саммит инвесторов «Живой Гуджарат», который проводится с 2003 г. раз в два года для организации встреч представителей бизнеса и продвижения Гуджарата во всем мире. Саммит регулярно посещают лидеры и главы правительств таких стран, как Канада, Япония, Австралия и др., другие видные политические деятели и представители бизнеса. С избранием Н. Моди на пост премьер-министра Индии саммит приобрел еще более масштабный размах: в 2017 г. в его работе приняло участие около 2700 делегаций из более чем 100 стран. В саммите 2024 г. приняли участие 130 тыс. человек из 140 стран мира.

В результате деятельности Н. Моди Гуджарат вышел на пятое место по привлечению ПИИ в Индии, товарооборот вырос в 8 раз, а в 2014 г. 20,7 % всего экспорта Индии шло через Гуджарат. Одновременно с этим была полностью решена проблема энергодефицита, обеспечено водоснабжение для развития сельского хозяйства, а поток туристов увеличился в два раза.

Такие впечатляющие перемены позволяют утверждать, что Гуджарат стал первым индийским штатом, который начал успешно внедрять инструменты парадипломатии для привлечения внешнего финансирования своих региональных проектов и поддержки бизнеса штата в его связях с глобальными компаниями. Неудивительно, что Моди, возглавлявший штат на протяжении тринадцати лет, считается создателем «гуджаратского экономического чуда», которое во многом способствовало его успеху на национальных парламентских выборах 2014 г.

Современный Гуджарат развивается как финансово-технологический центр в рамках проекта GIFT-City (Gujarat International Finance Tech-City), подразумевающего превращение города в «шлюз для глобального капитала». Впервые эта концепция была выдвинута Н. Моди еще на посту главного министра штата в 2007 г. и начала реализовываться с создания свободной экономической зоны, строительства необходимой инфраструктуры и привлечения иностранных инвесторов.

---

Кристина Минкова, Анастасия Еркомова, Полина Князева, журнал «Вестник Санкт-Петербургского университета. Международные отношения»
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Tatiana Rodriguez