В Монголии сохраняют традиции орлиной охоты казахского народа

В суровых степях крайнего запада Монголии, печально известных своим засушливым климатом, резкими перепадами температур и скудными природными ресурсами, казахские кочевники продолжают хранить древнее искусство, точное происхождение которого до сих пор остаётся загадкой. Возможно, именно здесь, более 3000 лет назад, их предки или другие народы впервые начали обучать хищных птиц охоте, что положило начало традиции, эволюционировавшей в современное сокольничество, сообщает портал History.com.

---

Археологические данные свидетельствуют, что соколиная охота практиковалась в Центральной Азии уже в первом тысячелетии до нашей эры, что делает регион одним из древнейших известных центров такого партнёрства человека и пернатых. К первым векам до нашей эры эта практика распространилась в Персию, на Ближний Восток и в Китай, где стала частью придворных и военных традиций. В средневековой Европе она превратилась в королевскую забаву, породив свою репутацию «спорта королей».

Однако в отличие от европейской традиции, для казахских кочевников это отнюдь не спорт, а жизненно важная – хоть и исчезающая – часть их бытия. И если классические сокольники обычно используют таких птиц, как сапсаны или краснохвостые канюки, то кочевники охотятся с беркутами. У казахов западной Монголии охота с орлом сохранила свою первоначальную, сугубо практическую роль, коренящуюся в необходимости выживания.


Суровая земля, рождающая партнерство с животными

Аймак Баян-Улгий в Монголии граничит с Китаем, Россией и Казахстаном и расположен в регионе Алтайских гор, где обитают горные козлы и неуловимый снежный барс. Этот край с коротким жарким летом и долгой невероятно холодной зимой населяют полукочевые казахские семьи. Они пасут овец, коз, верблюдов, яков и лошадей, перемещаясь с одного пастбища на другое в течение года. Традиционно труд здесь строго разделён по гендерному принципу: женщины готовят и ведут хозяйство, а мужчины пасут скот и используют орлов для охоты на лис и других животных ради меха. Этих охотников с орлами называют беркутчи.

«Более 90 % земель непригодны для земледелия, поэтому они не могут заниматься сельским хозяйством», – объясняет Лорен Макгоу, биолог, антрополог и сокольница. Впервые она приехала в этот регион в 2009 году по программе Фулбрайта и стала одной из немногих чужаков – и столь же немногих женщин, – кто прошёл обучение у беркутчи, переняв искусство охоты на лис с орлом верхом на лошади. «Вместо этого они пришли к гениальному выводу, что должны наладить партнёрство с животными – от домашнего скота до … диких хищников, таких как орлы», – говорит Макгоу. «То, что они могут получить от этого союза всё необходимое для жизни, действительно поразительно».


Кто становится беркутчи

Не каждый мужчина в общине выбирает эту стезю, но сделавший этот выбор обретает большое уважение. «Местные жители скажут, что это призвание должно быть у тебя в сердце», – поясняет Макгоу, чья работа с беркутчи помогла ей получить докторскую степень по социальной антропологии в Университете Сент-Эндрюс в Шотландии. «Необходимо искреннее стремление к таким отношениям. Если оно есть, это становится предметом огромной гордости, способом почтить свою культуру. Но все здесь прекрасно понимают: такой путь под силу лишь неординарному и целеустремлённому человеку».

Это занятие требует огромного труда и времени, а жизнь кочевника и без того полна забот: нужно пасти скот, добывать воду из снега или льда, собирать кизяк для топлива и поддерживать огонь. Именно поэтому самыми преданными беркутчи чаще всего становятся, как поясняет Макгоу, мужчины в годах. «У них обычно уже есть взрослые сыновья, которые берут на себя все пастушеские обязанности. Так что они могут целиком посвятить себя охоте со своим орлом».


Искусство обучения

Путь будущего беркутчи, как рассказывает Макгоу, начинается с помощи опытному наставнику в уходе за его орлом – например, в кормлении птицы вечером, если она не охотилась в тот день. Следующий шаг – стать «загонщиком», чья роль – спугивать лис, чтобы на них мог охотиться орёл. «Если ученик проявит в этом достаточно усердия, то в своё время опытный охотник поможет ему добыть собственного орла», – объясняет Макгоу.

Беркутчи – почти всегда мужчины, за некоторыми заметными исключениями. А вот сами орлы – всегда самки, они крупнее и считаются более искусными охотницами. Орлов ловят осенью, в юном возрасте, во время их миграции из России в Китай через Алтайские горы. Охотники приманивают птиц тушами лис, а затем накрывают их специальной сетью.


Тренировка крылатого партнёра

Как ни удивительно, обучение орла может быть довольно простым, говорит Макгоу. Сначала охотники используют известный в сокольничестве клобук (колпак), чтобы успокоить пернатого: поскольку хищные птицы в основном полагаются на зрение, надетый на голову колпак лишает их ориентации и делает покорными.

«В начале вечером вносишь орла в дом с приглушённым светом, снимаешь клобук и держишь на рукавице кусок свежего мяса, – рассказывает Макгоу. – Обычно проходит не так много времени, прежде чем они начинают склоняться и есть с твоей руки. А дальше прогресс идет довольно быстро».

После этого птицу учат запрыгивать на специальную рукавицу, а затем – перелетать на неё с расстояния в несколько метров, удерживая на привязи. Постепенно дистанцию увеличивают.

«Когда орёл уверенно прилетает по команде, скажем, с 30 метров, его можно отпускать без привязи, – продолжает Макгоу. – К этому времени ты прочно ассоциируешься у птицы с заботой и пищей, поэтому она остаётся. А когда орёл начинает улавливать связь между твоим присутствием и появлением добычи, его желание улететь окончательно пропадает».

Охотник, как правило, работает только с одной птицей в сезон, используя её для промысла в холодные месяцы. Добытую лису разделяют: ценную шкуру забирает человек, а мясо достаётся пернатому партнёру. С наступлением лета и периода линьки охота прекращается. В эти месяцы орла усиленно кормят, позволяя есть вволю, – это необходимо для формирования здорового, крепкого и густого нового оперения.


Момент расставания

Связь человека и орла – тесная и взаимовыгодная, но ей чуждо очеловечивание: как поясняет Макгоу, охотники даже не дают своим птицам имён. С первого же дня партнёрства беркутчи испытывает глубокое почтение к пернатому союзнику и понимает, что рано или поздно его придётся отпустить на волю. Решение о том, когда наступит этот момент – обычно через несколько лет, – каждый принимает самостоятельно, когда чувствует, что время пришло.

«У моего наставника была взрослая самка, и во время охоты к ней стал подлетать дикий самец, демонстрируя ухаживания, и это начало беспокоить хозяина», – вспоминает Макгоу. «Пару раз она улетала, чтобы ответить на ухаживания самца. Она возвращалась, но это заставило его задуматься: "Ладно, пожалуй, пора отпустить её"».

Причины для расставания могут быть разными: возможно, взаимопонимание с орлом так и не сложилось, а может, охотник просто хочет начать работать с новой птицей. «Выбор момента – решение очень личное, – добавляет Макгоу. – Ведь в орле воплощены годы труда и безраздельного внимания, вложенные в это партнёрство».


Традиция на грани забвения

Времена меняются. Всё больше молодых людей отказываются от суровой кочевой жизни, стремясь получить образование в ближайшем городе Улгий или в столице Улан-Баторе. Многие после учёбы остаются там работать или уезжают в поисках лучшей доли. Сегодня насчитывается всего около 70 беркутчи. В попытке сохранить наследие они каждую осень проводят фестиваль для туристов.

«Чтобы быть охотником с орлом, нужно с рождения быть частью этой жизни – кочевником-скотоводом, – поясняет Макгоу. – Необходимо жить в степи, дышать её воздухом, понимать повадки орлов и знать, где искать лис. По-другому нельзя. Эта связь между человеком, птицей и степью – нечто удивительное и хрупкое. Их жизнь невероятно трудна, и больно видеть, как эта традиция постепенно исчезает».

---

Перевод Юлии Рождественской
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Midjourney