Искусство измерить жизнь: о времени, цикличности и ограничениях
17.02.2026 18:00:00
Радикальный художник Тейчин Сье известен серией перформансов, в ходе которых он подвергал свои разум и тело серьезным, часто мучительным испытаниям. В связи с большой ретроспективой в американском музее Dia Beacon мастер объяснил, какая философия стоит за его потрясающими работами и почему полтора десятилетия он сознательно не занимается искусством, пишет The Art Newspaper Russia.
Тейчин Сье родился на острове Тайвань в 1950 году. Начинал карьеру как живописец, но после переезда в 1974 году в Нью-Йорк получил известность благодаря новаторским перформансам. В 1978-м он приступил к реализации серии из пяти проектов, каждый из которых длился год. Первым стал «Клетка»: художник жил запертым в деревянной клетке в своей квартире, не читал, не писал, не разговаривал и не слушал музыку. Затем последовали «Часы времени» (1980–1981), когда он каждый час отбивал время; «На открытом воздухе» (1981–1982) – год жизни на улицах Нью-Йорка; «Веревка» (1983–1984) – художник был буквально привязан к коллеге Линде Монтано, но условием было не прикасаться друг к другу; и наконец, «Работа без искусства» (1985–1986) – год, на протяжении которого Сье не создавал искусство, не говорил о нем и не смотрел на него. Его последний перформанс «План на тринадцать лет» (1986–1999) состоял в том, чтобы 13 лет создавать произведения в частном порядке, не показывая их никому, а затем представить результат публике в форме заявления «Я остался жив».
Первая ретроспектива этих перформансов открылась в американском музее Dia Beacon после того, как в прошлом году художник передал ему 11 крупных работ. Цель выставки – оперируя пространством, показать время, затраченное на перформансы, и паузы между ними, которые Тейчин Сье называет «временем искусства» и «временем жизни» соответственно. Он пояснил, что не собирался делать акцент на документировании работ, а хотел, чтобы посетители «видели время и пространство».
О пространстве как метафоре времени
Выставка в Dia готовилась много лет, и Сье принимал непосредственное участие в каждом ее аспекте. Он объяснил свой замысел тем, что, поскольку людям трудно прикоснуться ко времени, он использует пространство. Шесть работ, на создание которых ушло восемнадцать лет, размещены в шести залах. Чем дольше длился перформанс, тем больше места для него отведено, а промежутки между залами соответствуют паузам между работами – «времени жизни». Особое место занимает пустой зал, олицетворяющий пятый годовой перформанс («Работа без искусства»), когда художник полностью исключил искусство из своей жизни.
«Люди могут бродить по этим пространствам и оставаться там, пока у них не разыграется головная боль», – иронично замечает Сье. В конце экспозиции размещена модель залов, чтобы зрители могли лучше осмыслить увиденное. Для понимания его работ, уверен художник, не нужно знать историю искусства – достаточно жизненного опыта.
Почему год?
Отвечая на вопрос о выборе временного формата, Сье пояснил, что для него принципиально важна длительность в один год. Это время, за которое Земля совершает оборот вокруг Солнца, – универсальная единица измерения человеческой жизни, символ ее цикличности. Работать над произведением неделю – значит разделять искусство и жизнь, но год делает искусство самой жизнью.
«Но я не пытался быть суперменом, моя работа не связана с героизмом, – подчеркивает он. – Для меня продолжительность – это непрерывность жизни, полная циклов, повторений и ритмов».
Свое последнее 13-летнее произведение он приурочил к рубежу веков: оно началось в его 36-й день рождения и закончилось 31 декабря 1999 года, накануне нового тысячелетия. При этом сам художник не празднует дни рождения: для него все дни одинаковы. Даты начала других перформансов он выбирал символические: «Веревка» стартовала в День независимости США, а «На открытом воздухе» – в первую субботу осени, чтобы жить в ритме смены времен года.
От Ван Гога до Кафки: путь к самому себе
Рассказывая о своих истоках, Сье вспоминает, что рос на Тайване в многодетной семье, где не было художников. Он рано бросил школу и занялся самообразованием. Главным вдохновителем стал Винсент ван Гог – не столько живописью, сколько настойчивостью в жизни. Однако со временем Сье понял, что не может выразить себя через живопись, и в 1973 году переключился на экспериментальные акции. По его словам, работы между 1978 и 1999 годом не появились внезапно, за ними стоял долгий период подготовки. Своими учителями он называет Франца Кафку и Сэмюэла Беккета: благодаря им он осознал, что дело не в успехе, а в понимании жизни. Переезд в Нью-Йорк был продиктован желанием стать хорошим художником в мировом центре искусства.
Нелегальный статус как фундамент творчества
Почти все работы, представленные в Dia, были созданы в период, когда Сье жил в США нелегально. Он прибыл в страну 13 июля 1974 года и в течение 14 лет находился вне закона, не имея паспорта, пока в 1988 году не получил амнистию. Первые четыре года он не занимался искусством: работал посудомойщиком, мыл полы в китайском ресторане, чтобы выжить и преодолеть культурный шок.
На вопрос, не противоречит ли это его цели стать художником, Сье отвечает, что в тот период он был не практиком, а «художником-мыслителем». Он не знал, как начать создавать произведения, кроме как размышляя. «Так что в течение четырех лет я не только терял время, но и убивал его», – признается он. Поворотным моментом стала «Клетка», когда мышление превратилось в часть практики.
Комментируя свой тезис о неавтобиографичности работ, художник уточняет: хотя перформансы не рассказывают напрямую историю его жизни, они вобрали в себя тяжелую часть его существования. Как айсберг, это остается невидимым, но составляет основу целого. «Я не могу попросить кого-то другого воплотить мою концепцию, это должен сделать я сам», – поясняет Сье.
Разные грани одного срока
Каждый перформанс, по словам Сье, по-своему поглощал его жизнь. «Клетка» сковывала физически, «На открытом воздухе» таил угрозу насилия. «Веревка» заставляла существовать в неразрывной связке с другим человеком – в невыносимом сочетании близости и дистанции. В поздних работах («Работа без искусства» и «План на тринадцать лет») не было внешней энергии аудитории – художнику приходилось самому быть для себя генератором.
«Мои работы каждый раз были разными, – говорит Сье. – Каждое произведение было жизнью под другим углом, с другой точки зрения. Но все это исходит из одной и той же идеи, что жизнь – это пожизненное заключение, и суть в том, чтобы провести время. Когда жизнь сокращается до минимума, появляется время».
Жизнь после искусства
С 2000 года, после завершения «Плана на тринадцать лет», Сье не занимается искусством и не называет себя художником, хотя и не возражает, если другие продолжают его так именовать. Свою позицию он объясняет отсылкой к «Ожиданию Годо»: ценность не в том, чтобы дождаться, а в самом ожидании.
«Теперь я как лев: когда он не охотится, он спит, – образно поясняет Сье. – Занимаясь искусством или нет, я провожу время. Если человек все еще жив и проводит время, то само по себе это проходящее время имеет ценность».
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Midjourney
Тейчин Сье родился на острове Тайвань в 1950 году. Начинал карьеру как живописец, но после переезда в 1974 году в Нью-Йорк получил известность благодаря новаторским перформансам. В 1978-м он приступил к реализации серии из пяти проектов, каждый из которых длился год. Первым стал «Клетка»: художник жил запертым в деревянной клетке в своей квартире, не читал, не писал, не разговаривал и не слушал музыку. Затем последовали «Часы времени» (1980–1981), когда он каждый час отбивал время; «На открытом воздухе» (1981–1982) – год жизни на улицах Нью-Йорка; «Веревка» (1983–1984) – художник был буквально привязан к коллеге Линде Монтано, но условием было не прикасаться друг к другу; и наконец, «Работа без искусства» (1985–1986) – год, на протяжении которого Сье не создавал искусство, не говорил о нем и не смотрел на него. Его последний перформанс «План на тринадцать лет» (1986–1999) состоял в том, чтобы 13 лет создавать произведения в частном порядке, не показывая их никому, а затем представить результат публике в форме заявления «Я остался жив».
Первая ретроспектива этих перформансов открылась в американском музее Dia Beacon после того, как в прошлом году художник передал ему 11 крупных работ. Цель выставки – оперируя пространством, показать время, затраченное на перформансы, и паузы между ними, которые Тейчин Сье называет «временем искусства» и «временем жизни» соответственно. Он пояснил, что не собирался делать акцент на документировании работ, а хотел, чтобы посетители «видели время и пространство».
О пространстве как метафоре времени
Выставка в Dia готовилась много лет, и Сье принимал непосредственное участие в каждом ее аспекте. Он объяснил свой замысел тем, что, поскольку людям трудно прикоснуться ко времени, он использует пространство. Шесть работ, на создание которых ушло восемнадцать лет, размещены в шести залах. Чем дольше длился перформанс, тем больше места для него отведено, а промежутки между залами соответствуют паузам между работами – «времени жизни». Особое место занимает пустой зал, олицетворяющий пятый годовой перформанс («Работа без искусства»), когда художник полностью исключил искусство из своей жизни.
«Люди могут бродить по этим пространствам и оставаться там, пока у них не разыграется головная боль», – иронично замечает Сье. В конце экспозиции размещена модель залов, чтобы зрители могли лучше осмыслить увиденное. Для понимания его работ, уверен художник, не нужно знать историю искусства – достаточно жизненного опыта.
Почему год?
Отвечая на вопрос о выборе временного формата, Сье пояснил, что для него принципиально важна длительность в один год. Это время, за которое Земля совершает оборот вокруг Солнца, – универсальная единица измерения человеческой жизни, символ ее цикличности. Работать над произведением неделю – значит разделять искусство и жизнь, но год делает искусство самой жизнью.
«Но я не пытался быть суперменом, моя работа не связана с героизмом, – подчеркивает он. – Для меня продолжительность – это непрерывность жизни, полная циклов, повторений и ритмов».
Свое последнее 13-летнее произведение он приурочил к рубежу веков: оно началось в его 36-й день рождения и закончилось 31 декабря 1999 года, накануне нового тысячелетия. При этом сам художник не празднует дни рождения: для него все дни одинаковы. Даты начала других перформансов он выбирал символические: «Веревка» стартовала в День независимости США, а «На открытом воздухе» – в первую субботу осени, чтобы жить в ритме смены времен года.
От Ван Гога до Кафки: путь к самому себе
Рассказывая о своих истоках, Сье вспоминает, что рос на Тайване в многодетной семье, где не было художников. Он рано бросил школу и занялся самообразованием. Главным вдохновителем стал Винсент ван Гог – не столько живописью, сколько настойчивостью в жизни. Однако со временем Сье понял, что не может выразить себя через живопись, и в 1973 году переключился на экспериментальные акции. По его словам, работы между 1978 и 1999 годом не появились внезапно, за ними стоял долгий период подготовки. Своими учителями он называет Франца Кафку и Сэмюэла Беккета: благодаря им он осознал, что дело не в успехе, а в понимании жизни. Переезд в Нью-Йорк был продиктован желанием стать хорошим художником в мировом центре искусства.
Нелегальный статус как фундамент творчества
Почти все работы, представленные в Dia, были созданы в период, когда Сье жил в США нелегально. Он прибыл в страну 13 июля 1974 года и в течение 14 лет находился вне закона, не имея паспорта, пока в 1988 году не получил амнистию. Первые четыре года он не занимался искусством: работал посудомойщиком, мыл полы в китайском ресторане, чтобы выжить и преодолеть культурный шок.
На вопрос, не противоречит ли это его цели стать художником, Сье отвечает, что в тот период он был не практиком, а «художником-мыслителем». Он не знал, как начать создавать произведения, кроме как размышляя. «Так что в течение четырех лет я не только терял время, но и убивал его», – признается он. Поворотным моментом стала «Клетка», когда мышление превратилось в часть практики.
Комментируя свой тезис о неавтобиографичности работ, художник уточняет: хотя перформансы не рассказывают напрямую историю его жизни, они вобрали в себя тяжелую часть его существования. Как айсберг, это остается невидимым, но составляет основу целого. «Я не могу попросить кого-то другого воплотить мою концепцию, это должен сделать я сам», – поясняет Сье.
Разные грани одного срока
Каждый перформанс, по словам Сье, по-своему поглощал его жизнь. «Клетка» сковывала физически, «На открытом воздухе» таил угрозу насилия. «Веревка» заставляла существовать в неразрывной связке с другим человеком – в невыносимом сочетании близости и дистанции. В поздних работах («Работа без искусства» и «План на тринадцать лет») не было внешней энергии аудитории – художнику приходилось самому быть для себя генератором.
«Мои работы каждый раз были разными, – говорит Сье. – Каждое произведение было жизнью под другим углом, с другой точки зрения. Но все это исходит из одной и той же идеи, что жизнь – это пожизненное заключение, и суть в том, чтобы провести время. Когда жизнь сокращается до минимума, появляется время».
Жизнь после искусства
С 2000 года, после завершения «Плана на тринадцать лет», Сье не занимается искусством и не называет себя художником, хотя и не возражает, если другие продолжают его так именовать. Свою позицию он объясняет отсылкой к «Ожиданию Годо»: ценность не в том, чтобы дождаться, а в самом ожидании.
«Теперь я как лев: когда он не охотится, он спит, – образно поясняет Сье. – Занимаясь искусством или нет, я провожу время. Если человек все еще жив и проводит время, то само по себе это проходящее время имеет ценность».
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Midjourney
Другие Актуальное
Криптоход Пакистана: новая зависимость или окно возможностей
Кристиан Каталиани: «Внедрение открытых и неразрешительных блокчейн-сетей дает Пакистану
уникальный шанс совершить технологический скачок, миновав устаревшие системы, и
догнать мировой финтех»
06.03.2026 20:25:05
От Диоскурии до Сухума, от крепости до морских ворот
Индира Барциц: «Торгово-экономические связи с внешним миром формировались здесь ещё в древности – более 2500 лет назад»
06.03.2026 11:57:27
Гражданин № 1
Леопольд Вайс: «Я открыл для себя другой ислам, не тот, о котором мне рассказывали в Европе, а тот, что практиковали сами мусульмане»
05.03.2026 21:36:24