Иорданское Хашимитское Королевство

Мировая торговля переживает серьёзные изменения: сухопутные коридоры вновь обретают статус стратегической альтернативы морским маршрутам. Главный катализатор этого сдвига – растущие геополитические риски, особенно в зоне таких критических узких мест, как Ормузский пролив, через который проходит почти 20 % мирового оборота нефти, пишет в своей статье для The Jordan Times Мохаммад Альхадаб.

---

На этом фоне недавнее объявление Саудовской Аравии о создании нового логистического коридора, который свяжет порты Персидского залива с Иорданией, а через неё – с северными странами, сигнализирует о более широкой региональной трансформации. Ближний Восток движется к переконфигурации торговых путей и цепочек поставок, делая всё больший упор на наземную связанность.

Цифры внешней торговли Иордании наглядно показывают масштаб открывающихся возможностей. В 2025 году общий объём экспорта составил около 9,55 млрд динаров при импорте в 18,94 млрд, в результате чего дефицит торгового баланса достиг примерно 9,39 млрд динаров, а экспортное покрытие осталось на уровне около 50 %.

Только на торговлю с арабскими странами пришлось 3,6 млрд динаров экспорта, в том числе 1,15 млрд – на Саудовскую Аравию и 895 млн – на Ирак. При этом импорт из арабских государств превысил 5 млрд динаров, из которых 2,73 млрд поступили из Саудовской Аравии.

Эти показатели подчёркивают ключевой момент: королевство находится в самом сердце активной региональной торговой сети, однако выполняет в основном роль транзитного маршрута, не извлекая максимальной экономической выгоды из своего положения.

Даже небольшой сдвиг способен принести значительные перемены. Если бы Иордании удалось привлечь хотя бы 20 % этих торговых потоков – а это консервативная оценка по международным меркам, – объём логистических операций в стране мог бы превысить 5,5 млрд динаров в год. А с учётом услуг с высокой добавленной стоимостью – складирования, реэкспорта и лёгкой промышленной обработки – совокупный экономический эффект способен достичь 7–8 млрд динаров.


Разница принципиальна. Транзит приносит ограниченную отдачу, тогда как полноценный логистический центр создаёт инвестиции, рабочие места и даёт мощные мультипликативные эффекты для экономики.

Приоритеты политики очевидны. Во-первых, необходимо ускорить развитие инфраструктуры, прежде всего железнодорожного сообщения с соседними странами, одновременно повышая эффективность работы пограничных переходов и сокращая время оформления грузов. Во-вторых, создать региональный логистический хаб в Эль-Мафраке, который благодаря своему стратегическому расположению на стыке границ с Саудовской Аравией, Ираком и Сирией является естественным узлом для консолидации и распределения товаров. В-третьих, внедрить инвестиционные модели на основе государственно-частного партнёрства с возможным участием таких крупных национальных институтов, как Инвестиционный фонд социального страхования, чтобы привлечь долгосрочное финансирование и снизить нагрузку на государственный бюджет.

Происходящее сегодня – это не просто транспортный проект. Перед нами – структурный сдвиг в моделях региональной торговли. Те страны, которые действуют на опережение, в конечном счёте и определят своё место в новой системе.

У Иордании есть неоспоримые преимущества: выгодное географическое положение, политическая стабильность и прочные региональные связи, подкреплённые сбалансированной и дальновидной дипломатией короля. Однако главный вызов кроется в скорости реализации задуманного.

Суть проста: задача не в том, чтобы позволять товарам беспрепятственно проходить через страну, а в том, чтобы превратить это движение в экономическую активность внутри самого королевства. И главный вопрос сегодня: готово ли оно совершить переход от роли транзитного коридора к статусу полноценного логистического хаба?

---

Перевод Юлии Рождественской
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai