Государство Япония

Эпоха Мэйдзи во многих отношениях оказалась переломным периодом японской истории. Крушение сёгуната Токугава и возвращение страны под прямое правление императора обозначили вступление Японии в следующую фазу цивилизационного развития. Новым правительством был взят курс на проведение капиталистических преобразований, призванных обеспечить форсированное развитие промышленности, на освоение достижений западной науки и культуры, на изменение устоявшегося уклада жизни японцев и отказ от пережитков феодального прошлого. Модернизация Японской империи через вестернизацию различных сфер общественной жизни рассматривалась политическими лидерами Мэйдзи в качестве ответа на вызовы, с которыми Японии довелось столкнуться вследствие изменения международной обстановки в 1850-е гг. Прервав более чем двухсотлетнее автаркическое существование, Япония стала участником незнакомой ей системы международных отношений, правила которой были придуманы иностранцами. Нужно было овладеть этими правилами — в противном случае Японию могла ожидать участь ряда азиатских стран, которые не смогли справиться с постигшей их колониальной экспансией и стали частью колониальных владений западных держав. Об этом пишет старший преподаватель кафедры трудового и экологического права юридического факультета Национального исследовательского Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского Владимир Пужаев в своей статье для журнала «Японские исследования».

---

Правительственный курс на масштабную модернизацию Японии и необходимость быстрого технологического и культурного прогресса требовал выработки и применения эффективных способов «импортирования» передовых знаний с Запада. В вопросах права речь шла о необходимости скорейшего принятия в Японии современного законодательства и функционирующих на его базе учреждений юстиции для того, чтобы активизировать переговорный процесс со странами Запада по поводу пересмотра неравноправных Ансэйских соглашений, заключенных еще в период бакумацу. Это обстоятельство обнажило острую потребность в юридических кадрах, компетентных в вопросах западного права, заимствование которого стало краеугольным камнем правовых реформ правительства Мэйдзи. Проблему подготовки юридических кадров новому руководству Японской империи предстояло решать фактически с нуля, поскольку в домэйдзийский период в Японии не существовало учреждений профессионального юридического образования, а в социальной структуре японского общества отсутствовала обособленная страта юристов.

В первое время после Реставрации правительство Мэйдзи продолжило опробованную еще бакуфу и некоторыми княжествами в период бакумацу практику по направлению за границу наиболее способных японских студентов в целях их обучения в европейских университетах. Ожидалось, что эти молодые люди по возвращении в Японию выступят в роли учителей для остальных японцев, приоткрывая для них таинственную завесу европейской науки, просвещая их, в числе прочего, в вопросах западного права. Однако в общей сложности в 1868—1870 гг. государство направило для обучения за рубеж по разным отраслям знаний менее двухсот студентов. Стало очевидно, что практика снаряжения японских студентов на стажировку в западные университеты не способна удовлетворить растущие запросы империи Мэйдзи и уж тем более сделать это быстро. Японским студентам, которых государство отправляло за границу, требовалось сперва потратить несколько лет на изучение языка страны пребывания, решить множественные бытовые вопросы, и только после этого они могли полноценно приступить к усвоению основ западного права. Это влекло значительные дополнительные расходы, обременявшие государственную казну и, что особенно важно, отдаляло по времени перспективу возможного пересмотра Ансэйских договоров.

Эти соображения побудили японское правительство открыть специализированную юридическую школу непосредственно на территории Японии и пригласить из Европы преподавателей для того, чтобы те «на месте» обучали японских студентов и действующих судей принципам современного западного законодательства. Предложенное решение подкреплялось предварительными финансовыми расчетами государственных чиновников, из которых следовало, что государству придется нести немалые расходы на высокие зарплаты иностранным преподавателям, давшим свое согласие жить и работать в Японии, однако общие расходы государственного бюджета окажутся намного меньше тех «разорительных» сумм, которые ежегодно выделялись на длительное командирование студентов за границу для обучения в западных университетах. В условиях скудных финансовых возможностей Японии в те годы, предложение быстро получило поддержку в правительстве.


Предварительные замечания: к вопросу о соотношении Мэйхо:рё: и Сихо:сё: хо:гакко:

Официальное решение японских властей о создании первой в империи Мэйдзи государственной юридической школы было принято уже 27 сентября 1871 г., когда при Министерстве юстиции был учрежден Институт правовых исследований, в рамках которого планировалось функционирование школы права. Вместе с тем эта дата была лишь отправной точкой. Прежде чем открыть для учеников школьные классы, требовалось заняться решением множества организационных вопросов, включая вопрос о проведении первой приемной кампании.

Официальное название института, а равно правовой школы, «Мэйхо:рё:» можно условно разделить на два составных фрагмента: «мэйхо:-» и «-рё:». Таким образом, название школы, которая предполагалась в виде школы-интерната, являлось обозначением того места, где молодые японские интеллектуалы должны были обучаться искусству толкования правовых норм и профессиональной работе с текстами законов. Изначально Мэйхо:рё: задумывался правительством как центр по подготовке судебных и прокурорских кадров, однако в августе 1872 г. компетенция учреждения была пересмотрена, и к задачам школы были отнесены разработка и обсуждение проектов нормативных правовых актов, изучение иностранного законодательства, перевод и обработка предложений, поступавших от иностранных преподавателей, и некоторые другие. Образовательная функция при этом была сохранена.

После череды организационных преобразований, произошедших в мае 1875 г., старое название школы было вытеснено новым официальным наименованием — Сихо:сё: хо:гакко:, из которого прямо следовала ведомственная принадлежность и подконтрольность учебного заведения Министерству юстиции. Тогда же вступили в действие новые правила, регламентировавшие деятельность школы.

Заметим, что по поводу организационного статуса юридической школы Министерства юстиции в историко-правовой литературе встречаются разнящиеся сведения. В одних источниках Мэйхо:рё: и Сихо:сё: хо:гакко: представлены как названия одной и той же юридической школы. При этом уточняется, что до мая 1875 г. эти названия использовались как взаимозаменяемые в официальных документах, а после мая 1875 г. в употреблении осталось только второе название. В других источниках указывается, что в 1872 г. при Министерстве юстиции была создана правовая школа Мэйхо:рё:, где французское право преподавали Г. Буассонад де Фонтараби и Ж. Буске. Но 4 мая 1875 г. школа была закрыта. Пять дней спустя ее дела были временно переданы в Верховный суд Японии. После произошедшей в августе 1875 г. реорганизации Министерства юстиции сфера юридического образования была отнесена к ведению специально созданного отдела министерства. В марте 1876 г. при министерстве была открыта новая правовая школа под названием «Специальная школа французского права» или «Правовая школа Министерства юстиции», где французское право на французском языке преподавал Ж. Аппер. Из третьих же источников следует, что школа Сихо:сё: хо:гакко: фактически являлась правопреемницей упраздненной в мае 1875 г. школы Мэйхо:рё:.


В дореволюционных публикациях на русском языке школа Мэйхо:рё: обычно упоминается как «училище правоведения», «школа правоведения» либо как «курсы законоведения». К примеру, в очерке под названием «Нравы и законодательство Японии», опубликованном в иллюстрированном журнале «Всемирный путешественник», об открытии школы сообщалось следующее: «Учреждена была французская приготовительная школа, а вслед за тем тотчас же были открыты курсы законоведения. Преподавателем призван М. Боассонадъ, доктор прав, заслуженный профессор парижского факультета». Во французской прессе тех времен школа Мэйхо:рё: нередко фигурировала под именем школы права в Эдо. И это было вполне объяснимо, поскольку именно так она именовалась в опубликованном тексте вводной лекции Буассонада по курсу естественного права, которую парижский профессор прочитал слушателям министерской школы 9 апреля 1874 г. Обозначение выглядит запоздалым, поскольку 17 июля 1868 г. Эдо официально переименовали в Токио.

Представляется, что вышеперечисленные расхождения в научной литературе могут быть приняты за малосущественные, касающиеся исключительно формальной стороны вопроса. Учитывая преемственность подходов к организации преподавания основ французского права в рамках обеих школ, отчасти общности материальной базы и контингента обучающихся, можно говорить о том, что они были заняты общим делом юридического просвещения, что позволяет взглянуть на Сихо:сё: хо:гакко: как на «продолжение» школы Мэйхо:рё:. Это допущение, на наш взгляд, является причиной того, что многие японские и французские правоведы, когда речь заходит об истории министерской школы права, не утруждают себя рассуждениями об организационных различиях. К примеру, профессор О:кубо Ясуо указал в одной из своих работ, что два французских юриста Буассонад и Буске были наняты, чтобы преподавать европейское право в Школе французского права Министерства юстиции, которая была открыта в 1872 г. Подобную картину можно наблюдать в более ранней публикации гренобльского профессора Жака Робера. Кроме того, на официальном сайте юридического факультета Токийского университета сегодня можно прочитать, что история этого структурного подразделения восходит своими корнями ко времени создания при Министерстве юстиции первой юридической школы. Таким образом, если придерживаться позиции об обособленном статусе двух учреждений, то нельзя при этом отрицать, что правовая школа Министерства юстиции фактически продолжила образовательные начинания, которые были заложены в рамках института Мэйхо:рё:.


Подготовка к открытию школы Мэйхо:рё:

Инициатива создания первой в стране правовой школы исходила от чиновников Министерства юстиции, которые сформировали и направили соответствующий запрос в Государственный совет, обосновав свое решение насущными потребностями органов юстиции в специалистах «нового формата». Основная задача планируемой к открытию школы заключалась в подготовке профессиональных юридических кадров, компетентных в вопросах западного права, для работы в судебных органах. Предполагалось, что после успешного завершения юридической подготовки выдержавшие все экзаменационные испытания выпускники будут рекомендованы к занятию должностей судей или прокуроров и будут направлены в различные суды по всей стране. В реальности первые выпускники школы направлялись на службу напрямую в Верховный суд Японии, учрежденный в апреле 1875 г., и немногочисленные апелляционные суды, в то время как в низовых звеньях судебной системы должности магистратов поначалу могли занимать лица, не имевшие специального юридического образования.

Одобрительное решение Государственного совета по вопросу об открытии первой в стране юридической школы не заставило себя долго ждать. Заручившись поддержкой Госсовета, Министерству юстиции потребовалось менее года, чтобы организовать непосредственную работу школы, разработать и утвердить необходимые внутренние инструкции для работников и учеников и приступить к формированию кадрового состава нового учебного заведения. Подготовительная работа значительно ускорилась в апреле 1872 г., когда должность министра юстиции занял Это: Симпэй. Стараниями Это: на рассмотрение в Государственный совет была представлена обновленная концепция и программа развития правовой школы, направленная на то, чтобы сделать министерскую школу образцовым в стране образовательным учреждением. В планах министерства значилось осуществление набора около сотни студентов, а общий срок их обучения предполагался длительностью в десять лет, включая подготовительный цикл, в рамках которого ученики сформировали бы необходимый навык владения французским языком. Финансовое обеспечение обучающихся, включая оплату необходимых книг, одежды, еды и жилья, должно было взять на себя государство, заинтересованное в подготовке будущих экспертов в области западного права и формировании новой управленческой элиты Японии. Предложение министерства также предусматривало строительство необходимого количества учебных аудиторий и помещений для проживания студентов, принятие на работу, помимо преподавателей, административно-технического персонала. В итоге общий запрашиваемый бюджет школы достиг отметки в 35000 йен, что по тем временам составляло весьма внушительную сумму.


Переводу учеников из Южной школы в школу Мэйхо:рё: предшествовали слухи о том, что в Южной школе планируется прекращение преподавания французского языка и что все учащиеся французского отделения будут вынуждены перейти на отделение английского языка. В дальнейшем эти слухи не подтвердились, и учебная программа в части изучения французского языка была сохранена. Однако девять учеников, имея соответствующие опасения, покинули стены Южной школы, и это обстоятельство стало причиной разгоревшегося конфликта между Министерством образования и Министерством юстиции. Недовольные ситуацией с «переманиванием» своих учеников, чиновники Министерства образования обратились с жалобой в Государственный совет, но отмены перевода учеников не последовало. Этот небольшой конфликт является свидетельством тех исторических реалий, в которых существовали правительственные школы в первые годы эры Мэйдзи: во-первых, имела место «фракционность», разделявшая японских студентов и бюрократов в соответствии с теми западными языками, которые они изучали; во-вторых, конфликт между Министерством юстиции и Министерством образования был знáком, указывающим на будущее академическое и политическое разделение сообразно с принятой ориентацией на изучение английского, либо французского, либо немецкого права.

Кандидатам, желавшим стать учениками правовой школы, требовалось пройти процедуру сдачи вступительных экзаменов, где, кроме знания классической китайской литературы, следовало продемонстрировать достаточный уровень владения французским языком. Нетипичное для будущих государственных чиновников требование на знание французского языка было обусловлено тем, что юридическая школа Мэйхо:рё: была задумана как школа французского права, в которой планировалось чтение лекций носителями языка — нанятыми для этих целей французскими юристами — и работа с французскими текстами, а потому недостаточная языковая подготовка абитуриентов могла стать препятствием в процессе предстоящего профессионального становления.

С точки зрения социального происхождения большинство учеников министерской школы были выходцами из самурайского сословия, а средний возраст поступивших был равен двадцати годам. Для новоявленных учеников школы были приняты правила поведения, которых следовало строго придерживаться. В частности, пропускать занятия разрешалось только в случаях серьезной болезни; гулять разрешалось только до комендантского часа в общежитии; воспрещалось ночевать вне стен пансиона; не разрешалось пить алкоголь, петь песни и в целом вести себя беспорядочно.


Преподавательский состав школы права

Для организации обучения в правовой школе Министерство юстиции обратилось к практике найма иностранных преподавателей, поскольку правоведов из числа японцев на тот момент в стране не было вовсе. Надо сказать, что к этому времени некоторые неясности первых лет эры Мэйдзи в части найма иностранных работников уже были сняты, и японские чиновники отдавали себе отчет в том, что преподаванием права в создаваемой школе может заведовать не любой «образованный» иностранец, но только тот, кто сам имеет профильное юридическое образование.

24 декабря 1871 г. Министерство юстиции в лице представлявшего Японию в Париже чрезвычайного и полномочного посланника Самэдзима Хисанобу наняло молодого парижского адвоката по имени Жорж Илер Буске, который стал первым иностранным юристом в школе Мэйхо:рё:. Буске пробыл в Японии следующие четыре года и, помимо приложения своих сил в сфере преподавания французского права, участвовал в переводе на японский язык кодексов наполеоновской эпохи и работе некоторых правительственных комиссий. За время нахождения в Японии он немало путешествовал по стране, проявив интерес к изучению истории и культуры японцев. Свои наблюдения Буске последовательно изложил в серии публикаций в периодическом издании La Revue de deux mondes, среди которых находим очерки «Путешествие во внутренние районы Японии», «Театр в Японии», «Экскурсия на север Японии», «Нравы, публичное и частное право Японии», «Религия в Японии», «Японское искусство, его истоки и отличительные особенности», «Торговля Китая и Японии», «Китай и Япония на Всемирной выставке», «Литературная Япония» и др.

Принятие на службу первого французского юриста не охладило намерений японцев в части найма иностранных юридических инструкторов, и поиск преподавателя французского права продолжился. Буске прибыл в Японию в возрасте 26 лет и, по мнению японских чиновников, был сравнительно молод, чтобы всецело взвалить на себя работу по организации образовательного процесса, а потому руководство Министерства юстиции захотело нанять еще одного французского юриста из числа тех, кто был постарше, опытнее и имел достаточный для таких случаев авторитет в академическом сообществе Запада. Конечно, в пользу Буске обращались довольно лестные рекомендации относительно его профессиональных компетенций, данные коллегами, но этого требовательным японцам оказалось недостаточно. Буске был адвокатом, то есть практикующим юристом, «а не ученым, а потому он не обладал достаточными познаниями в области теории права и философии права». Японцам же требовался человек, который смог бы разъяснить им самые запутанные тернии юридической науки Запада, кто смог бы способствовать разработке нового законодательства империи, сопоставимого по проработанности правовых принципов с законодательством ведущих западных держав. Им требовался тот, чьи юридические консультации не вызывали бы ни тени малейшего сомнения.

Поиск подходящей кандидатуры «уважаемого» западного профессора был отнюдь не легким занятием: требовались определенные усилия и немалые финансовые посулы для того, чтобы уговорить приглянувшегося ученого оставить свой быт, дом, родину и на длительный срок перебраться в малознакомую и невероятно далекую страну, какой в глазах европейцев представала Япония.

В итоге выбор японских посланников во Франции остановился на кандидатуре Гюстава Буассонада де Фонтараби, который на тот момент являлся профессором Парижского юридического факультета и в качестве замещающего преподавателя был ответственным за чтение курсов по уголовному праву и политической экономике.

Первая встреча Г. Буассонада и его японских учеников оказалась совершенно случайным событием его профессиональной карьеры. В 1873 г. в Париж прибыла делегация японских студентов, которые были направлены правительством Мэйдзи для изучения основ французского права. По рекомендации профессора Шарля Жиро в качестве лектора по курсам французского уголовного и конституционного права японцам был отрекомендован Буассонад. Лекторские навыки Буассонада произвели благоприятное впечатление на японских слушателей, которые посчитали его достойной кандидатурой для того, чтобы продолжить обучать японцев основам французского права. После переговоров с представителем японской стороны был заключен трехлетний контракт о работе Буассонада в Японии в качестве советника правительства по правовым вопросам. С Буассонадом была также достигнута устная договоренность, что по прибытии в Токио он дополнительно займется преподаванием французского права японским студентам в министерской школе права.

Буассонад прибыл в Японию 15 ноября 1873 г., когда обучение в школе Мэйхо:рё: уже началось. В Иокогаме его лично приветствовал новый министр юстиции О:ки Такато:, сменивший на этом посту попавшего в опалу Это: Симпэй. Буассонаду было предоставлено служебное жилье на территории министерства в Токио, однако в силу незнания японского языка Буассонад попросил разрешения властей позволить ему жить в доме Намура Тайдзо:, который посещал лекции Буассонада в Париже и сопровождал французского профессора во время плавания на пути в Японию. В качестве дополнительного аргумента в пользу озвученной просьбы Буассонад объявил о своем желании выучить японский язык при содействии Намура. Последнее пожелание, к слову, осталось не реализованным. Жизнь Буассонада в Японии была обременена многочисленными рабочими вопросами, которые практически не оставляли свободного времени для дополнительных занятий. Возможно, сказался и солидный возраст Буассонада, помноженный на слабость здоровья. Однако стоит отметить, что на своих лекциях в Токио Буассонад уверял японских студентов в том, что французский язык — именно тот, что лучше всего подходит для ясного выражения точной идеи, что французы ненавидят двусмысленность и что французский язык позволяет избегать им подобной двусмысленности. Это качество французского языка, по словам Буассонада, способствовало тому, чтобы авторитет выдающихся французских юристов распространился далеко за пределы Франции, а французский язык пользовался признанием в сфере международной дипломатии.


Отправляясь в Японию, Буассонад предполагал, что он будет единственным специалистом по вопросам западного права в стенах открытой школы Министерства юстиции. Кроме того, он полагал, что его ожидала руководящая должность. По всей видимости, когда Буассонаду сообщили о том, что он будет одним из двух преподавателей французского права, который был значительно моложе и к тому же не имел академических регалий, это оскорбило чувства Буассонада. Неприятный конфуз стал причиной довольно непростых личных отношений между Буассонадом и Буске. Впрочем, Буске также был недоволен тем, как японцы реагировали на его просьбы об улучшении условий проживания и денежного довольствия. Этим жестом японское правительство дало понять Буске, что кандидатура Буассонада была для них более значимой.

29 ноября 1873 г. Буассонад и Буске представили в Министерство юстиции совместное письмо на французском языке относительно планов развития юридической школы. В первую очередь французские юристы озвучили общую мысль о том, что их совместное присутствие в качестве преподавателей является достаточным, чтобы обеспечить надлежащий образовательный процесс по юридическим дисциплинам, так что Министерству юстиции Японии можно более не заботиться о дополнительном найме иностранных юридических инструкторов. Просьба была удовлетворена, поскольку соответствовала целям правительства Японии по экономии скудных государственных финансов. Также Буассонад и Буске направили прошения об увеличении полагавшейся им заработной платы, и эти просьбы были удовлетворены частично.

В качестве сопутствующего предложения Буассонад выразил намерение преподавать ученикам школы подготовительный курс политической экономики, который должен был предварять изучение юридических дисциплин. На этот счет конкретного ответа от чиновников не последовало, и министерство ограничилось общим разъяснением, что все вопросы по поводу учебной программы и правил обучения в школе должны решаться Буассонадом по согласованию с Буске с немедленным доведением принятых решений до сведения ответственных лиц Министерства юстиции.

Относительно распределения обязанностей по преподаванию было принято решение, что Буске будет ответственным за преподавание вводных юридических дисциплин, как, например, история западного права, а также ему поручалось ведение курса по гражданскому праву, включая семейное и торговое право. Буассонад должен был преподавать теорию естественного права, уголовное право и административное право. Такое распределение обязанностей было связано с тем, что Буске, помимо неплохого знания японского языка, был более знаком с японскими традициями и обычаями в отличие от Буассонада, не говорившего по-японски. За Рибероллем закреплялось обучение таким предметам, как чтение, грамматика, корректура переводов, орфография, география, математика и диалоги.

Первую лекцию слушателям правовой школы Буассонад прочитал 9 апреля 1874 г., посвятив ее общим организационным вопросам и изложению основ теории естественного права. Буассонад не владел японским языком, и поэтому все его занятия велись на французском языке, что требовало постоянного присутствия переводчика. Избежать возможных искажений позволяли предварительные консультации и беседы Буассонада с переводчиками, в ходе которых учитель желал убедиться, что они его поняли и смогут верно передать его мысль аудитории. Надо признать, что это была особая аудитория слушателей. Как заметил Ж. Аппер, она состояла из очень тонких умов, очень интеллигентных и образованных и в то же время мало посвященных в особенности западных научных методов, очень невежественных не только в собственно правовых вопросах, но и в отношении тех идей, которые в понимании европейцев являли собой самые основы права. Названное обстоятельство поначалу создавало определенные трудности. По воспоминаниям одного из первых учеников по имени Кабуто Кунинори, «Буассонад был авторитетным, состоявшимся ученым с большим опытом преподавания, поэтому новичкам было довольно трудно уловить ход его профессорской мысли. Его стиль работы подходил скорее для выпускников юридических колледжей, которые уже имели первичную подготовку и достаточные знания в области права».

В число преподавателей юридической школы в разное время входили и другие иностранные специалисты: Пьер Мурье, Проспер Фук, Жан Арривэ, Антуан Фабр, Джордж Хилл и Жорж Биго. За некоторым исключением они занимались подготовкой студентов по французскому языку и различным общеобразовательным предметам, в то время как преподавание юридических дисциплин возлагалось в основном на Буассонада и Буске.

После истечения срока контракта с Буске японские власти не пытались уговорить его остаться. Он показался им достаточно хлопотным во многих бытовых вопросах, касавшихся его пребывания в стране. Собственно, и сам Буске не испытывал желания оставаться в Японии и поспешил возвратиться в Париж, где продолжил заниматься юридической практикой, а затем занимал ряд ответственных должностей на государственной службе. В 1877 г. он издал в Париже двухтомный сборник своих наблюдений под общим названием «Япония наших дней и масштабы Дальнего Востока», в котором были изложены сведения по истории и культуре Страны восходящего солнца и прилагался ряд картографических материалов, а также было дано описание нескольких азиатских городов и территорий, располагавшихся на пути возвращения Буске в Париж.

После отъезда Буске Министерством юстиции Японии были инициированы поиски нового преподавателя французского права. Решение было связано с тем, что Буассонад не мог посвящать все свое время преподаванию, поскольку был обременен обязанностями советника правительства, а с 1876 г. на него была возложена задача по составлению проекта Уголовного кодекса для Японии. Однако юридическая школа не могла полноценно функционировать без преподавателя французского права, так что отъезд Буске и занятость Буассонада дали повод для беспокойства студентов, что их могут распустить, а школу закрыть.

По всей видимости, некоторое время после отъезда Буске в образовательном процессе школы участвовал некий француз Жусслен, о котором нам известно лишь то, что впоследствии он занимал пост генерального консула Франции в Бомбее. На смену Жусслену в ноябре 1879 г. из Франции прибыл молодой доктор права по имени Ж. Аппер, который был отрекомендован Ш. Жиро — тем самым профессором, кто несколькими годами ранее посоветовал японцам в качестве лектора Г. Буассонада.

Жорж-Виктор Аппер родился во французском городке Эперне, что расположен в местности Сен-Мартен д’Аблуа в исторической области Шампань. Получив первоначальное образование в лицее Луи Ле Гран, Аппер был вынужден отложить свои дальнейшие планы на обучение в связи с участием в военных событиях, которые выпали на долю Франции в 1870—1871 гг. Вернувшись к гражданской жизни, Аппер окончил курсы в Парижской юридической школе, и впоследствии им была получена степень доктора права. После неудачной попытки пройти национальный конкурс агрегации, чтобы обзавестись заветным статусом агреже и таким образом обеспечить себе профессорскую кафедру в одном из французских университетов, Аппер получил неожиданное предложение о работе в Токио в качестве преподавателя французского права. После некоторых раздумий и сомнений дал согласие на переезд.

За время пребывания на Дальнем Востоке Аппер сумел внести значительный вклад в подготовку юридических кадров «новой» Японии. По воспоминаниям современников, ясность и точность взглядов Аппера, помноженные на преподавательское мастерство, позволили ему завоевать симпатии многочисленных японских учеников. В их числе значились многие будущие представители интеллектуальной и политической элиты Японии. Аппер также занимался преподавательской деятельностью в частной Токийской школе японского и французского права, преобразованной впоследствии в Университет Хо:сэй.

В 1927 г., по инициативе бывших учеников Аппера, в саду около здания Токийского дворца правосудия был установлен бюст в честь французского учителя. Следует сказать, что еще в 1913 г. в Японии был торжественно открыт монумент в честь предшественника Аппера, правоведа Г. Буассонада. Воздвигнутый на пожертвования бывших учеников памятник Буассонаду представлял собой бронзовый бюст на высоком гранитном пьедестале в нише одной из галерей Токийского дворца правосудия, в котором в те годы размещался Токийский окружной суд. Буассонад был изображен в традиционной одежде японцев — кимоно, но по отзывам некоторых критиков скульптура внешне не сильно походила на французского правоведа, а корпус скульптуры был излишне выгнут вперед. Сам монумент не сохранился, так как был уничтожен в результате Великого землетрясения Канто в сентябре 1923 г. Однако еще в 1914 г. фотоизображение монумента было опубликовано в Бюллетене Парижского французско-японского общества. Примечательно, что изначальные планы инициаторов установки монумента в честь Буассонада предполагали размещение такой скульптурной композиции не в здании Токийского суда, а в саду Министерства юстиции по соседству с аналогичным монументом в честь бывшего министра юстиции Т. О:ки. Таким образом, Буассонад и Аппер стали первыми иностранными юристами, в честь которых в Японии были открыты памятные скульптурные композиции.


Хроника образовательного процесса и известные выпускники

Обучение в школе Мэйхо:рё: началось в сентябре 1872 г. Ученикам школы, как и планировалось изначально, было обеспечено бесплатное образование, бесплатное проживание, им также выплачивалась небольшая стипендия. Несмотря на предварительные соображения властей установить срок обучения в школе длительностью в десять лет, фактически этого сделано не было, и первая когорта студентов приступила к обучению без нормативно установленного периода обучения.

Спустя полгода после начала занятий до студентов стали доходить слухи о планах чиновников из Министерства юстиции закрыть школу, поскольку ее ученики якобы показывали слабую подготовленность и отсутствие прогресса в знаниях и навыках. Вероятно, эти слухи распространялись теми чиновниками Министерства юстиции, что не имели опыта западных исследований. Они опасались, что выпускники юридической школы, получив профессиональное прозападное образование, сделают невозможным продвижение по службе тех, кто такого образования не имел. С началом реализации в Японии политических реформ стало очевидно, что «просвещенность» в западных науках будет серьезным преимуществом в вопросах продвижения в государственной бюрократической иерархии. Однако закрытия учебного заведения удалось избежать благодаря личному визиту в школу министра юстиции Это: Симпэй. В феврале 1873 г. Это: посетил занятия по французскому языку, в ходе которых лично инспектировал способности и познания учеников, прося их перевести некоторые японские выражения. Получив хорошие ответы, Это: принял решение о целесообразности продолжения деятельности юридической школы.


Второй этап длился четыре года и предполагал изучение студентами следующих дисциплин: на первом курсе — экономика и гражданское право; на втором году обучения — гражданское и уголовное право, а также уголовно-процессуальное право; на третьем — гражданское и гражданско-процессуальное право, административное право; на четвертом курсе — административное право, торговое право и международное право.

Помимо основной учебной программы, с 1877 г. в юридической школе был организован интенсивный курс обучения французскому праву на японском языке для подготовки будущих японских магистратов и прокуроров, крайне необходимых судебной системе для восполнения имевшихся кадровых прорех. Срок обучения на таком ускоренном курсе составлял сначала два, затем три года. Среди окончивших краткосрочные курсы встречается немало имен будущих влиятельных в японской политике или юриспруденции лиц, например, Куратоми Ю:дзабуро:, который с 1926 по 1934 гг. возглавлял Тайный совет, Яно Сигэру, То:до: То:ру, Кавамэ Ко:ити, О:датэ Корэтака, Китагава Нобуёри, О:то Фукусабуро:, Кокубу Сангай, Мацумото Кё:дзи.

Когда профессор Буассонад прочитал свои первые лекции по французскому праву, общее число обучающихся в школе на полной программе сократилось с первоначальных двадцати человек до одиннадцати. В то же время четыре освободившихся места было занято новыми принятыми в школу учениками.

В августе 1875 г., когда срок обучения пятнадцати молодых слушателей вступил в завершающую фазу, Министерством юстиции было принято решение о направлении семи из них во Францию для дальнейшего изучения французского права. В число направляемых за границу выпускников вошли наиболее способные ученики, такие как: Киносита Ко:дзи, Кумано Тосидзо:, Иноуэ Сё:ити, Исобэ Сиро:, Курицука Сё:го, Сэкигути Ютака, Окамура Сэйити. Между тем, в книге «Япония» французского журналиста и литератора Эдмона Вильтара сообщается о восьмерых японцах, отправленных после окончания министерской школы на обучение за границу, но их имена не раскрываются. Идентифицировать восьмого, если это число все же верно, не представилось возможным.


Первый выпускной класс министерской школы закончил обучение в августе 1876 г. в составе двадцати пяти человек. Одиннадцать из них получили прямое назначение на работу в Министерство юстиции, а трое наиболее способных были направлены во Францию для продолжения образования. Еще шестеро выпускников не были приняты на службу в министерство, поскольку считались менее способными учениками.

Начиная со второго набора студентов, общий срок обучения составлял восемь лет, из которых четыре года отводилось на освоение подготовительного цикла с упором на французский язык и столько же — на занятия по основному циклу. Вместимость школы была увеличена до 104 человек. При этом «вторая когорта» студентов была принята на обучение только после выпуска «первой когорты» в 1876 г.

Студенты второго набора, так же как и их предшественники, находились на полном государственном обеспечении, но они были обязаны по окончании обучения поступить на государственную службу и отработать в таком качестве не менее пятнадцати лет.

Поскольку к этому времени Буске уже не преподавал в юридической школе, а перед Буассонадом японским правительством были поставлены иные, требующие его безусловного внимания задачи, то основным преподавателем французского права для второго поколения японских юристов в министерской школе стал Жорж Аппер.

Второй выпуск юридической школы состоялся в июле 1884 г. Общее количество выпускников было значительно меньше первоначального числа поступивших, так как многие бросили учебу ввиду различных жизненных неурядиц: всего 37 учеников из 104 смогли дойти до финальной стадии вручения дипломов. При этом часть учеников школы была отчислена в 1879 г. в результате инцидента «маканай сэйбацу дзикэн» — студенческих волнений, вызванных протестом учеников против плохих условий школьного питания. В ходе разгоревшегося конфликта с руководством учебного заведения статуса учеников лишились Хара Такаси, Куга Кацунан, Фукумото Нитинан, Кокубу Сэйгай и Като: Цунэтада, ставшие впоследствии весьма известными политическими фигурами в Японии.

В рамках второго выпуска 33 выпускника из 37 завершили обучение с присвоением им степени бакалавра права, а оставшиеся четыре выпускника были вынуждены довольствоваться документом, который свидетельствовал, что они с трудом освоили курс юридической подготовки. В ноябре 1884 г. по ходатайству Министерства юстиции перед Государственным советом аналогичные бакалаврские степени были присуждены ex post facto выпускникам школы Мэйхо:рё: из так называемой «первой когорты».

Сложность обучения в юридической школе с лихвой компенсировалась теми привилегиями, которые ожидали счастливых обладателей государственных дипломов. В те годы такой документ являл собой безусловную ценность, так как позволял выпускникам претендовать на ключевые посты в высших бюрократических кругах страны, занять привилегированное положение в политической системе. Именно поэтому среди немногочисленных выпускников юридической школы Министерства юстиции так много тех, кто оставил весомый след в истории японского права, политики и правосудия: судьи, прокуроры, профессора права, основатели частных университетов, успешные политики, в том числе министры, дипломаты.

В 1884 г. юридическая школа Министерства юстиции была передана в ведение Министерства образования, получив временное название Токийская школа права. Однако уже в следующем году она полностью утратила организационную самостоятельность и вошла в состав юридического факультета Токийского университета в статусе отделения французского права. В 1886 г. был принят новый указ об Императорском университете, и к имевшимся отделениям английского и французского права добавился сектор немецкого права. Студенты, которые числились учениками юридической школы на момент ее поглощения Токийским университетом, были переведены на юридический факультет университета, продолжив изучение французского права. Ряд преподавателей юридической школы также перешли на работу в университет и продолжили свои занятия в новой обстановке.


Заключение

Общее количество выпускников министерской школы права за период 1876—1884 гг. составило всего 62 человека, что, разумеется, не покрывало практических потребностей страны в юридических кадрах. Если говорить о краткосрочной программе подготовки юристов, то к моменту упразднения министерской юридической школы данные курсы успешно окончил 161 обучающийся. Приводимые значения говорят сами за себя и вполне объясняют стремительный карьерный успех первых поколений японских юристов, знания и умения которых оказались чрезвычайно востребованы в новых политических реалиях. Юридическое образование в те годы было недоступно широким массам населения и характеризовалось безусловной элитарностью, открывавшей большие перспективы для малочисленных выпускников. Собственно говоря, открытие в Японии первого государственного учреждения для профессиональной подготовки юристов было решением политически мотивированным. Имея стойкое желание пересмотреть неравноправные Ансэйские договоры, японцы ничего не могли возразить превосходившим их в военной мощи западным державам, которые допускали пересмотр заключенных ранее договоров только в том случае, если Япония докажет им свою «цивилизованность» и «равный статус».

В юридической сфере «цивилизованность» должна была быть подтверждена введением в Японии современного законодательства и существенными реформами в вопросах отправления правосудия. Однако разработка современных кодексов прозападного типа, которая с переменным успехом началась практически сразу после падения сёгуната, и учреждение в Японии новых юрисдикционных органов были лишь половиной дела. Вслед за правотворчеством с необходимостью следует процесс правоприменения, должная реализация которого немыслима без квалифицированного юридического персонала. С этой точки зрения министерской школе права надлежало выполнить роль «кузницы» высших судебных, прокурорских и управленческих кадров для «новой» Японии. Вместе с тем задачей министерской школы была не только подготовка специалистов со знаниями в области французского права, но и культивирование у будущих выпускников лояльности по отношению к политическому курсу правительства.

---

Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai