Геополитический сценарий

Как говорится в одном известном меме, «вспоминаем звёзд, которых в принципе и не надо вспоминать в наше время». Одной из таких «звёзд» современной азиатской геополитики остаётся Сотрудничество Меконг–Ганг (МГС). Этой организации уже четверть века, но ее деятельность редко выходит за рамки экспертных докладов и протокольных фотографий министров. Разбираемся вместе с обозревателем «Евразии сегодня» и «За Рубежом» Максимом Крыловым, почему Сотрудничество Меконг–Ганг остаётся скорее красивой вывеской, чем реальным инструментом влияния в Юго-Восточной Азии.

---

Запущенная 10 ноября 2000 года во Вьентьяне инициатива объединила Индию как страну в бассейне реки Ганг и пять государств АСЕАН в бассейне реки Меконг — Камбоджу, Лаос, Мьянму, Таиланд и Вьетнам — под символом этих двух великих рек. Формально она была посвящена туризму, культуре, образованию и транспортным связям, однако на практике превратилась в один из инструментов индийской политики «Действуй на Востоке» («Act East»).


Как появилось МГС и чем жвет Сотрудничество

МГС возникло на первой министерской встрече во Вьентьяне как ответ Индии на углубление связей АСЕАН с Китаем. Название «Меконг–Ганг» подчёркивало древние культурные и торговые связи между бассейнами — от индийского влияния на Кхмерскую империю до морских маршрутов. В 2001 году в Ханое приняли Программу действий на 2001–2007 годы с двухлетними обзорами, а в 2003-м в Пномпене — дорожную карту для ускорения проектов.

К 2007 году прошли пять министерских встреч, хотя некоторые заседания совпадали с саммитами АСЕАН. С 2012 года Индия предложила расширить повестку: добавились малый бизнес, здравоохранение и небольшие, недорогие проекты с быстрой отдачей (Quick Impact Projects, QIPs). К 2017 году в рамках сотрудничества функционировали пять рабочих групп (по туризму — Таиланд, образованию — Индия, культуре — Камбоджа и т. д.), инициатива охватывала уже не только «мягкие» сферы, но и инфраструктуру, включая продление шоссе Индия — Мьянма — Таиланд.


Каждый год Индия выдаёт партнёрам более 900 стипендий в рамках программы индийского технического и экономического сотрудничества (ITEC) — глобальной инициативы, запущенной правительством Индии ещё 15 сентября 1964 года для двустороннего сотрудничества и оказания технической помощи развивающимся странам. Цель этой программы, полностью финансируемой индийским бюджетом, в передаче инновационных технологий партнёрам. Она охватывает сегодня 158 стран. В случае с МГС к этим стипендиям добавляются ещё 50 грантов ежегодно, специально для культурных и образовательных проектов. На практике это воплощается в конкретных инициативах: например, в Сиемреапе (Камбоджа) открылся Музей традиционных азиатских тканей, построенный при индийской поддержке; ведется строительство и модернизация стратегического шоссе, проходящего через Мьянму и Таиланд, которое связывает Индию с другими странами Юго-Восточной Азии, что усилит транспортную интеграцию в регионе.

Функционирование механизма обеспечивается за счёт регулярных консультаций на уровне министров — последняя очная встреча прошла в Бангкоке в 2019 году (уже десятая по счёту). Во время пандемии формат перешёл в онлайн, но встречи не прекращались. Кроме того, планы МГС встроены в программные документы АСЕАН — в частности, в стратегию «Генеральный план АСЕАН по взаимосвязанности» и «АСЕАН: Видение-2025». Однако на деле МГС остаётся именно субрегиональным дополнением, а не главным инструментом: полезным, но всё-таки вспомогательным по отношению к большим многосторонним объединениям.


Почему МГС так и не стало противовесом Китаю

Политика «Действуй на Востоке» («Act East Policy»), официально запущенная Нарендрой Моди в 2014 году как продолжение прежней «Смотри на Восток» («Look East Policy») 1990-х, декларировалась как значительный шаг вперед: Индия, наконец, перестанет быть пассивным наблюдателем и превратится в реального стратегического игрока, способного уравновесить доминирование Китая в континентальной Юго-Восточной Азии. И МГС была выбрана одним из цивилизационных и инфраструктурных мостов в рамках этой политики. Однако за 25 лет механизм так и остался символическим проектом. В отличие от китайского Сотрудничества Ланьцанг–Меконг (СЛМ), где Пекин напрямую финансирует и контролирует каскад дамб, диктует повестку и вкладывает десятки миллиардов долларов, индийская инициатива ограничивается стипендиями ITEC, культурными фестивалями, музейными проектами и сотнями QIPs стоимостью максимум 50 тыс. долларов каждый, хотя в регионе существуют более значимые проекты.

Сегодня бассейн Меконга переживает далеко не лучшие времена, в том числе в связи с гидроэнергетической экспансией Китая. Китайские дамбы уже задерживают до 30–35 % естественного стока осадков и до 70 % взвешенных наносов, что приводит к ускоренной эрозии дельты Вьетнама, которая теряет до 2 см береговой линии ежегодно, засолению сельхозугодий, искусственным засухам и обвалу рыбных запасов. Лаос и Камбоджа, стремясь повторить китайскую модель, строят свои ГЭС, усугубляя ситуацию.


На этом фоне МГС выглядит особенно беспомощно: организация исправно генерирует мелкие проекты, что приводит к некоторому росту торговли (с 1,32 млрд долларов в 2000 году до примерно 35,6 млрд долларов к 2025-му), однако принципиально не решает ни одной застарелой проблемы двух речных бассейнов.


Есть ли перспективы?

К 2030 году механизм МГС может получить второе дыхание. Индия планирует расширить сотрудничество за счёт цифровизации, зелёных технологий и более тесной увязки с другими региональными форматами — прежде всего, с Инициативой стран Бенгальского залива по Многоотраслевой Технико-Экономической Кооперации (БИМСТЕК, международная организация группы стран Южной и Юго-Восточной Азии) и торговым соглашением АСЕАН–Индия.

Однако эти перспективы сильно омрачают риски. Изменение климата уже приводит к заметному снижению стока Меконга, партнёры Индии всё больше погружаются в китайские проекты, а внутренние реформы и возможности самой страны пока заметно отстают от впечатляющих внешнеполитических амбиций.

Объективно МГС уже доказало свою жизнеспособность, но пока только в вопросах «мягкой силы». Однако чтобы стать по-настоящему влиятельным, ему придётся выйти за эти рамки и заняться самыми острыми гидрологическими и экологическими проблемами региона.

---

Максим Крылов
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai