Диаспора как внепарламентский инструмент Армении для продвижения интересов в разных странах

В современном мире значительная часть политических решений принимается не только в парламентах и правительственных залах. С экспертной точки зрения политологи называют такие источники влияния внепарламентскими центрами воздействия, которые не наделены мандатом, но способны менять повестку, тормозить или ускорять законы, формировать общественное мнение. К ним могут относиться бизнес-элиты, СМИ, экспертные структуры, think tanks (мозговые центры), а также шахматно выстроенные диаспорные сети, которые говорят от имени исторической памяти, а не от имени государства, пишет в своей статье для Армянского музея Москвы и культуры нации специалист по международным отношениям Европы и Ближнего Востока Анна Галстян.

---

Армянская диаспора является классическим примером такого центра. При населении самой Армении около 3 млн, за её пределами живёт более 10 млн армян – в России, США, Франции, на Ближнем Востоке, в Латинской Америке. Это соотношение уникально для постсоветского пространства и делает диаспору функциональным продолжением армянской государственности. Там, где государство ограничено ресурсами, вступают в игру общины, ассоциации и лоббисты.

Для понимания: существует некоторое различие между диаспорой и лоббизмом. Диаспора действует из мотива национального долга, солидарности и памяти. Лоббисты исходят из политической и ценностной близости, нередко представляя юридические фирмы, деловые круги и даже иностранные элиты. Что важно, многие из них даже не имеют армянских корней. Так, например, в Европе и США региональные проблемы Армении получили мировую огласку благодаря ведущим юристам, госдеятелям и дипломатам, продвигавшим проармянские интересы. Это показывает, что армянский вопрос давно вышел за пределы «этнических» рамок и оформился как морально-политическая повестка.


Экономический и гуманитарный потенциал диаспоры

С момента независимости (1991) диаспора стала материальной опорой Армении. Только американские армяне направили в страну несколько миллиардов долларов, причём почти $300 млн дал фонд Lincy Foundation Кирка Киркоряна. Российская диаспора через денежные переводы обеспечивала до 15 % ВВП страны, по сути сыграв роль «внешнего социального бюджета».

Но вклад диаспоры измеряется не только деньгами. Это человеческий капитал: врачи, инженеры, преподаватели, программисты, которые приезжали в Армению, проводили обучение, модернизировали больницы и школы. Эту линию последовательно проводит UGAB (Union Générale Arménienne de Bienfaisance) – старейшая (1906 г.) армянская благотворительная структура, у которой сегодня десятки офисов по всему миру. Через неё проходят образовательные гранты, культурные программы, поддержка армянских школ – то, что в политологии называют «мягкой инфраструктурой нации».


США: институциональный лоббизм

Американский кейс самый яркий. На сегодняшний день одним из самых больших центров армянской диаспоры стали США. Именно это государство стало тем пространством, где армянский фактор превратился в системный и признанный лоббизм. Причём с точки зрения устройства армянский лоббизм системный и формализованный. Он внедрён в госструктуры и органы власти. Так, действуют две ключевые структуры:

– ANCA (Armenian National Committee of America) – крупнейшая и наиболее политическая;

– AAA (Armenian Assembly of America) – более «дипломатичная», удобная для диалога с администрацией.

Через них были обеспечены устойчивый поток американской помощи Армении и Арцаху (суммарно свыше $2 млрд с начала 1990-х), прохождение резолюций по геноциду 1915 года и сохранение армянского кокуса в Конгрессе – двухпартийной группы, которая следит, чтобы армянская повестка не выпадала из американской политики.


И ещё одна важная деталь: официальное правительство Армении тратит на лоббизм в Вашингтоне сравнительно мало, основную работу делает сама диаспора, используя электоральные округа Калифорнии, Нью-Джерси, Массачусетса, то есть географию, где голос армян реально слышат.


Франция: политика памяти и «публичная дипломатия сообщества»

Во Франции армянский лоббизм выглядит иначе. Он проявляется в более публичном, мемориальном и культурном аспектах. Здесь действуют сразу несколько уровней:

– CCAF (Conseil de Coordination des Organisations Arméniennes de France) – зонтичная структура, объединяющая десятки армянских организаций. Один из её самых видимых лидеров – Мурад Папазян, политический консультант, общественный деятель, строящий диалог и с Елисейским дворцом, и с внутренним армянским сообществом;

– Union d’Amitié Franco-Arménienne – парламентское измерение дружбы, через которое в Сенат и Национальное собрание вносятся резолюции по геноциду, вносились по Арцаху, сохранению армянских памятников;

– UGAB во французской версии – уже не просто благотворительность, а способ удержать в одном поле бизнес, интеллигенцию и новых мигрантов;

– Homenetmen – спортивно-патриотическая структура, которая фактически готовит «третье поколение» французских армян, чтобы они оставались политически активными и не теряли идентичность.

Особый формат лоббизма приобретает Dîner annuel du CCAF. Это символ интеграции армянской темы во французскую публичную политику. Приход президентов – Саркози, Олланда, Макрона – на мероприятие армянской организации означал, что армянское сообщество стало внятным и цивилизованным собеседником государства. Это и есть внепарламентский центр влияния. Лобби не принимает законов, но создаёт среду, в которой закон о криминализации отрицания геноцида (2012 г., аннулирован в 2017-м) или решение сделать 24 апреля национальным Днём памяти становятся политически возможными.


Ереван и диаспора: противоречия

Армянский лоббизм действительно является инструментом влияния и продвижения интересов как общины, так и самой родины. Однако не всегда у Армении и у диаспоральных влиятельных объединений эти интересы пересекаются. Особенно в геополитических вопросах Турции и Арцаха (ранее). Это то же противоречие, о котором пишут и британские аналитики: Еревану необходимо маневрировать, а части диаспоры добиваться принципов. Поэтому диаспора иногда выступает как сдерживающий фактор в отношениях с Турцией и Азербайджаном. Но при этом именно она обеспечивает Армении видимость и поддержку в США, Франции, Канаде, Ливане.


Через лоббизм армяне и их союзники продвигают вопросы, имеющие стратегическое значение для национальной идентичности, – от признания геноцида 1915 года до гуманитарных и геополитических инициатив. Это явление соединяет в себе мягкую силу культуры и жёсткие механизмы политического влияния, превращая диаспору в часть внешнеполитического механизма страны.

При этом формы армянского лоббизма различаются по регионам. В Соединённых Штатах он носит институциональный и профессиональный характер: деятельность ANCA и AAA, работа с Конгрессом и формирование армянского кокуса обеспечили Армении устойчивое присутствие в американской политике и многолетнюю финансовую и гуманитарную поддержку. Во Франции лоббизм приобрёл мемориально-политическую форму через структуры CCAF, ежегодные Dîner du CCAF, парламентскую группу Union d’amitié franco-arménienne и молодёжное движение Homenetmen. Так армянский лоббизм объединяет экономику, культуру и мораль, действуя одновременно как дипломатия, как память и как проявление национального единства.

---

Иллюстрация: «Евразия сегодня», Nellie Adamyan